Постой, любимая - Эдит Лэйтон

— Я уезжаю, — сказал он. Что-то в его тоне заставило Эмбер внимательнее приглядеться к нему.

Его глаза были широко открыты, отражая пламя очага. Казалось, он чем-то потрясен.

— Вы не ранены? — спросила она, гадая, не упал ли он с лошади.

— Ранен? — переспросил Эймиас все с тем же отсутствующим видом. — Нет. Но я должен уехать. Тремеллин вышвырнул меня вон, — добавил он.

— Вас? — Секунду она ошарашено смотрела на него, затем посторонилась. — Входите. Вы совсем промокли.

Он не двинулся с места, и ей пришлось схватить его за рукав и буквально втащить в домик. Оказавшись внутри, Эймиас огляделся. Яркий свет и тепло, казалось, привели его в чувство, и он взглянул на нее с более осмысленным выражением.

— Вряд ли ему понравится, что я здесь, — сказал он. — Но я подумал, что будет нехорошо, если я просто исчезну, не объяснив вам почему. Я не был уверен, что Тремеллин станет рассказывать… — Он помедлил, затем решительно продолжил: — Нет. Я был уверен, что он расскажет. И решил, что должен изложить собственную версию.

— Вы хотели поговорить с Грейс? — спросила Эмбер, пытаясь собраться с мыслями. — Или вы уже это сделали?

— Нет. Но это не важно.

— Не важно? Вы же собирались просить ее руки сегодня вечером, не так ли?

Он кивнул.

— Тогда почему это не важно? — спросила она. Эймиас устремил на нее долгий взгляд.

— Вы знаете почему, — сказал он. — Клянусь, вы это отлично знаете.

— Почему он вышвырнул вас из дома? — спросила она, внезапно насторожившись.

— Потому что я рассказал ему правду о себе.

— Понятно, — сказала Эмбер, хотя ничего не понимала. Но он явно испытывал боль. — И что он сделал? Ударил вас?

Его выразительный рот иронически скривился.

— Ударил? Боже, нет. Во всяком случае, он не пускал в ход кулаков.

— Вы можете толком объяснить, что случилось?! — воскликнула она, теряя терпение.

— Я рассказал ему правду, — повторил Эймиас. Он прошелся пальцами по волосам и, казалось, удивился при виде мокрой перчатки.

— Мистер Сент-Айвз, — раздельно произнесла Эмбер, — что случилось?

Эймиас поднял на нее глаза, оторвавшись от изучения своей перчатки, и его взгляд внезапно прояснился.

— Он узнал, кто я на самом деле, и не желает иметь со мной дела, — сказал он. — Так что завтра утром я уезжаю и никогда не вернусь. Я хотел попрощаться с вами. Думаю, мне хотелось поговорить именно с вами, потому что вы единственный человек, способный понять, насколько я заблуждался. Я.был непростительно глуп. Видите ли, я почему-то решил; что здесь это не имеет значения.

— Снимите плащ, — сказала она и добавила, когда он начал раздеваться: — Постойте. Где ваша лошадь?

— Моя лошадь? Ах да. Расставшись с Тремеллином, я поехал к морю и, должно быть, провел там некоторое время. Когда я несколько пришел в себя, то направился сюда, чтобы попрощаться с вами. Я привязал лошадь снаружи.

— Бедное животное! — воскликнула Эмбер, потянувшись к своей накидке, висевшей на крючке. — С той стороны имеется пристройка. Ее не видно из окна. Я отведу лошадь туда.

— Не надо, — сказал Эймиас. — Я сам. — Он открыл дверь и исчез в пелене дождя.

Эмбер осталась стоять на месте, гадая, не привиделось ли ей все это. Но на полу растекалась лужа, оставленная ее нежданным гостем. Она бросила в нее тряпку, когда дверь снова распахнулась.

— Готово. — Эймиас скинул плащ и держал его в руках, не решаясь пройти внутрь. — Он слишком мокрый, — сказал он. — И я тоже.

— Я не намерена разговаривать с вами, стоя под дождем, — решительно сказала Эмбер. — Закройте дверь и повесьте плащ на крючок у входа. Пусть вода стекает на пол, он здесь каменный. Входите, сядьте у огня. Вы совсем промокли. Подождите, я дам вам полотенце. Нужно хорошенько вытереться, чтобы быстрее обсохнуть.

Эймиас взял у нее полотенце, вытер лицо и голову, а затем, как послушный ребенок, проследовал к очагу и опустился в кресло-качалку.

Он явно оделся с особым тщанием, собираясь с визитом к Тремеллину. Эмбер ощутила укол сочувствия, глядя на его бледное от потрясения лицо и элегантную одежду, пострадавшую от дождя. Влажный галстук обвис и сбился, сапоги были заляпаны грязью. Как всегда, он был в перчатках, но рыжевато-коричневая кожа намокла и казалась почти черной.

— Можете снять перчатки, — предложила она. Эймиас поднял руку и уронил ее, свесив с подлокотника.

— Не стоит, — коротко отозвался он.

— Должно быть, вы долго пробыли под дождем, — сказала Эмбер. — В шкафу есть бренди. Оно согреет вас.

— Нет, спасибо, — сказал он. — Вы не обязаны развлекать меня. Мне вообще не следует здесь находиться, а вам разговаривать со мной. Я вернулся только для того, чтобы объясниться. Теперь, когда все кончено, я обнаружил, что чувствую себя особенно виноватым перед вами.

— Передо мной? Почему?

— Потому что мое преступление, помимо того, что я скрыл правду, состоит в том же, что и ваше, мисс Эмбер. Хотя тот факт, — пробормотал он, — что я бывший каторжник, тоже сыграл свою роль.

Эмбер застыла на месте, бросив украдкой взгляд на дверь.

— Полагаю, что так, — произнесла она, стараясь говорить ровным тоном. — Почему бы вам не рассказать мне эту самую правду?

Он рассмеялся.

Она сделала шажок к двери.

— С удовольствием, — сказал он. — И можете не беспокоиться. Я не сошел с ума и не опасен, во всяком случае, сейчас. Правда заключается в том, что я найденыш. И бывший каторжник. Не знаю, что в глазах Тремеллина является худшим преступлением. Он попросил меня рассказать о моем происхождении, и я решил рассказать ему все. Но когда я это сделал, он велел мне убираться. И никогда больше не переступать порог его дома.

Эмбер опустилась в другое кресло и молча уставилась на него.

Он кивнул.

— Это вкратце. Хотите услышать подробности? Или вы предпочитаете, чтобы я ушел? Я не знаю, как полагается поступать в подобных случаях. Если тебя вышвырнули из дома, значит ли это, что нужно убраться из поместья? Я уйду без всякой обиды, если пожелаете. — Он покачал головой, словно пытался прояснить сознание. — Честно говоря, я даже не знаю, зачем я здесь. Наверное, я сошел с ума, явившись сюда. Но слова, которые употребил Тремеллин в мой адрес, подействовали на меня как удар дубинкой по голове. — Эймиас улыбнулся. — Поверьте, я знаю, что это такое. У меня до сих пор шумит в голове.

Одним гибким движением он поднялся с кресла, и Эмбер невольно отпрянула назад. Но Сент-Айвз всего лишь огляделся по сторонам, словно только что очнулся в незнакомом месте.

— О чем я только думал? Мне лучше уйти, мисс Эмбер. Прошу извинить за беспокойство.