Упрямая Золушка - Юджиния Райли

Его язык по-прежнему подвергал сладкой пытке ее грудь, а рука скользнула ниже, и Трейси слегка напряглась.

— Я был слишком нетерпелив? — мягко спросил он.

— Нет, вовсе нет, — смущенно ответила она.

— Ты, конечно, знаешь, как разбудить во мне зверя, — пробормотал Энтони, еще дальше раздвигая полы ее халата. Его теплые губы двинулись вниз по ее голому животу, и она чуть не задохнулась. Трейси задрожала в его объятиях, продев пальцы в густые волосы мужчины. — Есть только один выход, — прошептал он, обжигая дыханием ее обнаженную плоть.

— Д-да?

— Мы должны снова заняться этим.

— Э-э… снова?

— Снова. На этот раз для тебя, дорогая.

— А прошлый раз было не для меня?

Он издал низкий, волнующий смешок и поднял ее на ноги. Трейси слышала, как у нее пульсирует кровь в венах, когда он вел ее по бархатистому ковру холла. В темной спальне он снял с нее халат, а с себя — пижаму. На этот раз он любил ее более нежно, чудесно возбуждая ртом каждую клеточку ее тела, даже ту ее часть, которую она хотела бы скрыть. Она сходила с ума от желания, когда он решил соединить их тела, но входил в нее так медленно, что она наконец сама рванулась вперед. И услышала его грудной смех.

— Я разбудил тигрицу, — прошептал он.

— Энтони, пожалуйста, просто… просто…

— Что?

— Чудовище!

Он резко вышел и притянул ее сверху.

— Покажи мне, чего ты хочешь, дорогая.

Она покорилась, окружив его лунным сиянием волос. Любовный инстинкт направлял ее движения, а мужчина помогал, обучая ее всему — как двигаться, как прикасаться к нему, как расслабляться. Она плыла от одного ошеломляющего мгновения к другому, пока его желание не стало невыносимым, и он притянул ее, чтобы принести им обоим полное освобождение. И когда этот момент пришел, ощущение оказалось таким сильным и всеохватным, что Трейси совсем потеряла контроль над собой, она схватила подушку и прижала ее к лицу, прикусив губу. Подушка тотчас была выхвачена из ее рук, и губы Энтони жадно прильнули к ее губам.

— Дорогая, я люблю тебя, — дрожащим голосом прошептал он через несколько секунд.

— Я тоже люблю тебя, Энтони, — шепотом ответила она и, посмотрев на него, увидела в его прекрасных темных глазах слезы.

Они долго лежали, обнявшись, но наконец Энтони нарушил их удовлетворенное молчание.

— Как его зовут, Трейси?

— Кого?

— Парня, который сегодня пригласил тебя на свидание.

— Алан Сандерсон.

— Ну да, тот самый мистер Сандерсон, с которым ты обедала. Кажется, я говорил тебе, что не хочу, чтобы ты с ним встречалась. Обещай, что не станешь, Трейси.

Она промолчала, и тогда он навалился на нее и сказал:

— Или пообещай мне, что больше не увидишься с ним, или я буду держать тебя здесь и заниматься с тобой любовью так долго, что ты не сможешь встать с кровати.

Она улыбнулась:

— Хорошо, я обещаю. А ты настырный.

Он усмехнулся.

— А теперь расскажи мне о подушке.

— О подушке?

— Почему ты закрыла лицо подушкой?

— Энтони, ради Бога, ты меня смущаешь ужасно!

Но он был безжалостен:

— Скажи, зачем ты схватила подушку.

— Черт побери, Энтони… ну ладно. Я боялась, что…

— Да?

— Закричу.

Он восхищенно рассмеялся:

— От боли?

— Нет, не от боли, глупый, а…

— В экстазе?

— Ты твердо решил смутить меня, да?

— Нет. Я твердо решил услышать, как ты кричишь.

— Ты шутишь. А как же миссис Фернандес?

— Она далеко, в другом конце дома.

— И она привыкла слышать женские крики, доносящиеся из твоей спальни?

— Я регулирую громкость.

— Извращенец!

— Ну-ну, Трейси, не будь такой обидчивой, — поддразнивал он, прижавшись губами к ее шее. — Похоже, что мне придется немного смягчить тебя.

— Энтони, ты же говорил, что если я пообещаю не встречаться больше с Аланом, то ты…

— Я — что? Знаешь, дорогая, тебя надо запатентовать, а то ты такая восхитительная…

— Слушай, если ты не прекратишь, я действительно не смогу встать с кровати.

— Вообще-то это прекрасная идея. Кроме того, — остальные подушки полетели на пол, — я очень хочу услышать, как ты кричишь.

И он услышал.