Нерушимые узы - Джей Бри

Может, боги правы. Может, мы все выживем.

Тени Норта густят в комнате, помогая теням Нокса с наблюдением, пока его младший брат полностью сосредоточен на грудах информации. Я останавливаюсь позади Сойера у компьютера, и замечаю, что Август сидит у моих ног.

Сойер с головы до ног в тактическом снаряжении — стандартная процедура для выхода на задание, — но мне всё равно приходится сдерживать ухмылку, которая грозит расползтись по лицу при виде него. Раньше он играл в футбол, так что он не из мелких, но я столько месяцев видела его в спортивных штанах перед компьютером, что забыла, что он способен на такое. Мне всё ещё жаль Аро, когда его острый язычок снова начинает болтать:

— Вам, ребята, нужно отправить Бэссинджер к чёртовому психотерапевту, потому что это лишь верхушка айсберга пропаганды Сопротивления, и это психоз. У парня точно где‑то в голове прячутся демоны.

Я хмурюсь на него, но Норт хлопает его по затылку прежде, чем я успеваю вступиться за своего Привязанного:

— Меньше переживай о том, что творится в моей Группе Привязанных, и больше думай о том, как побыстрее переправить всё это в Убежище. Уверен, эти трое — не единственные, кто хочет получить доступ ко всему этому.

Сойер трёт ушибленное место и бурчит себе под нос:

— Уже передаётся. Знаешь, ты мог бы быть чуть повежливее со мной. Я планировал провести день со своими Связанными, а не разгребать всё это дерьмо.

Я подхожу к нему и дружески толкаю бедром в плечо — правда, чуть сильнее из‑за его выпадов в сторону моей Группы Привязанных:

— Ты планировал провести день, сидя в гостиной в трусах и играя в видеоигры. Не ври. Час продуктивной работы тебя не убьёт.

Он драматично ахает, прижимая руку к груди, хотя глаза по‑прежнему приклеены к экрану компьютера:

— Постучи по дереву, Фэллоуз, не надо меня сейчас проклинать. Я на вес золота, знаешь ли. Остальные едва умеют открывать ноутбук, чёрт возьми.

Я знаю чуть больше, да и Норт с Ноксом отлично разбираются в технике, но пропускаю это мимо ушей, приседаю на корточки, чтобы почесать Августа за ушами и немного его приласкать. Он прижимается головой к моему плечу, вывалив язык, наслаждаясь моими поглаживаниями. Когда Сойер издаёт звук отвращения от моей нежности, я усиливаю ласки ещё больше.

— Сейдж сказала, что видела, как эта тварь съела сотню человек в Пустошах, а ты сидишь тут и воркуешь с ней? Это чертовски жутко, Фэллоуз. Честно. Сбавь обороты немного.

Я качаю головой и обращаюсь к Августу, будто Сойер ничего не говорил:

— Может, выпустим остальных? Поиграем немного со змеёй, пусть она тоже проверит комнату? Давно уже не было такого.

— Дрейвен, если ты выпустишь змею для неё, клянусь жизнью своей Связанной, я выскочу из этой комнаты так быстро, что никто из вас даже не поймёт, в каком направлении я умчался, — панически восклицает Сойер, и дрожь в его голосе заставляет меня хохотать, как ведьму.

Норт бросает на него суровый взгляд и резко говорит:

— Просто закончи с этим.

Затем он смотрит на меня — взгляд куда добрее, чем тот, что был адресован Сойеру:

— Позже, Привязанная. Можешь поиграть с тенями, когда вернёмся домой. Сейчас они нужны здесь.

Мне больше всего на свете хочется поиграть с каждым дюймом этого мужчины — прошло слишком много чёртовых месяцев. Мои Узы тоже жаждут его и теней, всего — и мне приходится уткнуться лицом в шею Августа, чтобы никто не заметил, как краснеют мои щёки. Норт обращается прямо ко мне, отсекая остальных, и распаляет меня ещё сильнее:

— Позже, Привязанная. Я дам тебе всё, чего ты хочешь.

Они совершают уже четвёртую ходку, перевозя коробки в Убежище, а я занята тем, что заглядываю через плечо Сойера на золотую жилу информации на экране компьютера, когда раздаётся грохот.

Нокс злобно рыкает:

— Что, чёрт возьми, ты делаешь, Шор?

Я оборачиваюсь и вижу, что Грифон уронил коробки, которые нёс в Убежище. Когда я смотрю на его лицо, замечаю, что глаза стали чёрными, а черты лица — пустыми: Прорицатель берёт контроль над сосудом.

На секунду все замирают, а потом я слышу, как Сойер сглатывает:

— Что за чёрт?! — произносит он слишком медленно, застывая на месте, будто любое движение спровоцирует бога на кровавую расправу в его сторону.

Должно быть, это инстинкт выживания, настолько укоренившийся, что он даже не осознаёт, что обладает им. И всё же странно видеть, как самоуверенный Технокинетик ведёт себя так. Даже когда он волновался из‑за теней Дрэйвенов, он не вёл себя подобным образом.

Я бросаюсь вперёд, протягивая руки, будто пытаюсь успокоить пугливое животное, но Прорицателю это неинтересно:

— Они пришли.

Норт и Нокс мгновенно переходят в режим боевой готовности: десятки теней срываются с их тел, они высылают дополнительные разведданные и расширяют защитный круг вокруг нас. Киеран шире расставляет ноги и сжимает пистолет, а Сойер вскакивает и прижимается ближе к ближайшему Привязанному — которым оказывается Атлас.

— Кто «они», и кто‑нибудь, пожалуйста, объясните мне, почему, чёрт возьми, глаза Шора сейчас чёрные? Я думал, он в безопасности от всего этого дерьма!

Я забыла, что мы ещё не рассказали всем обо всём — даже друзьям, ставшим нашей семьёй. Норт и Грифон решили, что эта информация должна передаваться по принципу «нужно знать». Мы не ожидали, что Сойер окажется в самой гуще событий прямо сейчас, — возможно, тогда бы его посвятили в эту маленькую подробность.

Он смотрит на Атласа, открывает рот и вскидывает руку, готовый требовать ответов, но вдруг издаёт визг и отпрыгивает от него.

Его глаза тоже стали чёрными.

Один за другим боги берут верх.

Ситуация из исследовательской превращается в оборонительную, и мне хочется извиниться перед Сойером за то, что втянула его в это, но я чувствую, как мои собственные Узы пробуждаются в груди, разрастаются, заполняя конечности. В последний момент, прежде чем мои глаза тоже превращаются в бездны, я слышу, как Киеран резко бросает:

— Тащи свою задницу сюда, Бенсон. Я доставлю тебя в Убежище, пока тут всё летит к чертям. Мы ничего не можем сделать, чтобы помочь богам.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТЬ.

Узы Олеандр

Бог Манипуляций здесь.

Это не тот, с кем я хотела бы иметь дело сегодня, но все они обречены погибнуть от моей руки. Богу Пейн давно пора принять кровавую и жестокую смерть, но, похоже, мы вторгаемся в сферу влияния Бога