Ветер в твоих крыльях - Кэтрин Полански

— Адриан не мой сын, — машинально уточнила Валери.

— Извините, я не знал. — Полицейский посторонился, пропуская вперед няню Бетти. — Мы сначала не хотели ее впускать, но она настаивала, правильно ответила на вопросы, и мы решили уточнить у вас.

— Да, это няня Адриана. Благодарю вас.

— Не за что, мэм. — Полицейский козырнул и удалился.

— Доброе утро, — сказала Бетти.

— Доброе, — кивнула Валери. При виде няни у нее немедленно появился ряд интересных вопросов. — Полагаю, вы уже знаете, что случилось?

— Да, — вздохнула Бетти, — и очень хочу побеседовать по этому поводу с вами и с мистером Эвершедом.

— Я здесь! — Кристиан помахал ладонью. Няня бросила на него удивленный взгляд.

— Не с вами. С Максом Эвершедом.

— Он спит, — сказала Валери. — Может быть, вы удовлетворитесь разговором со мной?

— Нет, — неожиданно твердо заявила няня. — То, что я хочу сказать, мистер Эвершед просто обязан услышать.

— Ого! — Кристиан изумленно покачал головой. — Когда я слышу подобные заявления, мое адвокатское чутье просто вопит, что дело нечисто. Я думаю, Валери, вам действительно лучше разбудить Макса.

— Если вы так считаете…

Макс по-прежнему спал каменным сном, ни на миллиметр не изменив позы — Валери его так и оставляла. Она мельком глянула на часы — три минуты второго — оказывается, уже середина дня. От бессонницы Валери совсем потеряла счет времени. Присев рядом с диваном на корточки, она осторожно коснулась заросшей щетиной щеки Макса.

— Проснись.

Никакой реакции.

— Макс, просыпайся. — Она потрясла его уже ощутимее.

Он открыл глаза — синие, бездонные и совершенно не сонные, как будто закрывал их лишь на секунду.

— Что случилось? Есть новости об Адриане?

— Не знаю. Только что явилась его няня, Бетти, и требует разговора с тобой. Кстати, ты мне не сказал, где ее-то носило, когда Адриана увезли?

— А, я просто забыл. — Макс сел. — Шеррил отпустила ее до сегодняшнего обеда; у няни были какие-то неотложные дела. Именно поэтому моя жена и взяла Адриана с собой, когда отправилась бродить по магазинам. Иначе она просто оставила бы его под присмотром Бетти.

— Понятно. — Валери закусила губу. — Бриться будешь?

— Может, потом. Пока что я буду благодарен за чашку кофе.

— Да, и сегодня я даже не стану ругаться по этому поводу.

Макс бледно улыбнулся, притянул к себе Валери и поцеловал — коротко, но жарко.

— Я проснулся, а ты по-прежнему здесь. Это ли не чудо? — Он отпустил ее, пробормотал, что надо бы умыться, и пошел в ванную.

Через пять минут все собрались на кухне.

Няня Бетти сидела на стуле, положив ногу на ногу, и курила сигарету, любезно предложенную Кристианом. Тот тоже дымил и выразительно помахал пачкой при виде Валери и Макса. Переглянувшись, оба пожали плечами и взяли себе по сигарете.

— Так, — сказал Эвершед, глядя, как непринужденно сидит Бетти, — это что-то новенькое.

Валери поведение няни тоже показалось странным: когда они собирали Адриана в поездку на Мальдивы, Бетти вела себя куда как скромнее. Она до смерти боялась знаменитого Макса и жалась по углам, и из нее можно было выдавить только классическую формулу «не имею чести знать». Валери закурила; она с колледжа не брала в руки сигареты и теперь едва не закашлялась. К счастью, Кристиан предпочитал не слишком крепкий табак.

— Я должна перед вами извиниться, мистер Эвершед, — произнесла няня глубоким контральто, не имевшим ничего общего с ее обычным почтительным лепетом. — К сожалению, я слегка увлеклась в своем стремлении сообщать миру правду, и, может, слегка напакостила вам. Но, — она перевела насмешливый взгляд на Валери, — похоже, это только к лучшему.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно спросил Макс. — Кто вы?

Няня порылась в сумочке и достала небольшое удостоверение, которое небрежно бросила на стол. Кристиан взял кусочек пластика и прочел вслух:

— Мисс Элизабет Харрис, специальный корреспондент журнала «Жизнь знаменитостей». Потрясающе. Сногсшибательно.

Няня Бетти скромно улыбнулась, а Макс выругался.

— Так вот откуда журнал получал такую подробную информацию о моей жизни!

— Но я ни в коем случае не хотела вам вредить, — сказала Бетти, выпуская к потолку струю сигаретного дыма. — Наоборот, я хотела отблагодарить.

— За что? — спросила Валери и взяла Макса за руку — казалось, еще немного, и Эвершед взорвется, как склад боеприпасов, заминированный ушлыми партизанами.

— За вашу любезность, мисс Мэдисон.

Валери заморгала.

— Но я вас не знаю.

— Вы меня просто не помните, — улыбнулась Бетти. — Мы с вами познакомились на вечеринке, куда меня привел один приятель. Исключительная удача для меня, потому что предоставлялась возможность завязать полезные знакомства. Только у меня ничего не выходило, никто не желал разговаривать со мной. И я разревелась в туалете, и тут вошли вы. Вы спросили, в чем дело, и я вам рассказала. Тогда вы дали мне свою тушь и велели перестать рыдать, и сказали, что сейчас порекомендуете меня главному редактору «Жизни знаменитостей», только я сама должна буду его очаровать. Вы исполнили свое обещание, я приложила все усилия, чтобы понравиться редактору, и он взял меня на работу. Это изменило мою жизнь. — Взгляд Бетти стал серьезным. — Мой брат употреблял наркотики и практически разорил нас; он умер год назад от передозировки, и я искала новую приличную работу. Эта стала для меня спасением. Так что я вам сильно обязана.

— Вы могли бы прислать ей по почте коробку шоколада или корзину цветов с благодарственным письмом, — весело заметил Кристиан, — почему вас сюда-то понесло?

— Ну… я увидела мисс Мэдисон вместе с мистером Эвершедом, — хмыкнула Бетти, — а потом увидела и его жену, и подумала — какого черта? Она же его не любит, эта Милборроу. А вы мне показались такой искренней, мисс Мэдисон, и мистер Эвершед тоже производил впечатление хорошего человека. И я устроилась к вам в дом няней. Это оказалось легче легкого, они тут менялись, как носки. Я убедилась, что была права, и написала несколько статей о миссис Милборроу. Ну и еще мы немножко разыграли ее с несуществующими съемками. Она бесилась, но она это заслужила.

— Журналистское понятие о такте и этике, — сообщил в пространство Кристиан, — всегда казалось мне чем-то исключительно прекрасным.

— Почему вы решили, что имеете право так поступать? — холодно спросила Валери.