Украс(т)ь фэйри, если сможешь - Аллу Сант

— Никавер, ты ведь сам сказал, что тебе не доставляют удовольствия мои отрицательные эмоции, а они обязательно будут, если ты не позволишь мне спокойно одеться, без твоего настойчивого разглядывания, — произнесла я, как можно спокойнее, надеясь, на то, что мои аргументы возымеют действия.

Фэйри с абсолютно каменным выражением лица, не говоря мне ни слова, демонстративно отвернулся, встав лицом к стене, которая тут же, видимо повинуясь его приказу, образовала для него угол.

Из меня же вырвался вздох облегчения и я поспешила тут же как можно быстрее натянуть на себя платье. Потому что, кто его знает, может, он сейчас за мной украдкой подглядывает, или я не знаю, зеркальце себе наколдовал. От одной мысли о подобном мне снова стало беспокойно и неловко.

— После приема мы обязательно с тобой поговорим, почему ты там плохо относишься к своему телу, — прозвучал голос Никавера, а я как раз с облегчением вынырнула из платья.

— Это больше звучит, как принуждение к разговору, — пытаясь сообразить, смогу ли справиться с завязками на спине сама или нет.

— Как твой хозяин, я несу за тебя ответственность, и меня беспокоит, почему ты так плохо относишься к своему телу, единственному, что в материальном мире вообще определяет факт твоего существования.

Я тяжело вздохнула и про себя порадовалась, тому, что у нас в самом деле совершенно нет времени для того, чтобы уползать в дебри моих взаимоотношений с моим телом.

— Помоги мне, пожалуйста, с завязками, — попросила я вместо этого, подойдя к Никаверу близко и повернувшись к нему спиной.

Фейри не стал даже упрекать меня в том, что эту работу стоит делать не ему великому и ужасному, а противным пикси, он просто повернулся, и я почувствовала легкие касания его пальцев. Они ловко перебирали завязки, зашнуровывая на мне платье. А я вздрагивала от каждого мимолетного прикосновения. А когда он осторожно провел пальцем по голому участку моей кожи, я вздрогнула всем телом от истомы и резко повернулась к нему, удивившись, как близко Никавер ко мне стоит.

Фэйри начал медленно и неуверенно наклоняться ко мне, а я прикрыла глаза, уже предвкушая его поцелуй.

— Королева вас уже ждет! — раздался противный голос сбоку, заставив меня распахнуть глаза от испуга.

Губы Никавера почти коснулись мочки моего уха, а дыхание обдало жаром мою шею, запустив по телу мурашки.

— Пошли! Лунь не любит ждать!

Глава 19

Никавер

Реакции Анны забавляли, удивляли и одновременно ставили меня в тупик. Я совершенно не понимал, как можно стесняться своего собственного тела, но был твердо намерен выяснить, какие тайны и секреты таятся за этим смущением. А затем Анна попросила меня зашнуровать платье. Глупая и недостойная фэйри работа, с таким обычно с легкостью справляются пикси, но я уже успел четко уяснить, что Анна панически боится наших маленьких магических помощников. Нервировать ее перед приемом у Лунь мне совершенно не хотелось, я был уверен в том, что если не королева сама, то Димирус совершенно точно приложит все свои усилия для того, чтобы преподнести нам хотя бы один неприятный сюрприз.

До встречи с Анной, я всегда ровно относился к Димирусу, как фэйри он мне не нравился, в нем было немало какой-то внутренней злобы, однако его открытия и исследования много значили для мира фэйри, а потому мне и в голову не приходило к нему присматриваться. Это была не моя забота. Но с появлением Анны все изменилось, она заставляла меня смотреть на мир по-другому, задавала неожиданные, часто неудобные вопросы и то, что я сейчас видел, меня тревожило.

Погруженный в свои мысли, я шагнул к девушке и взял в руки шелковистые ленты, которыми мне предстояло стянуть ее платье. Я слегка потянул на себя и тут же принялся за дело, вот только тело Анны реагировало на мои прикосновения странно, она слегка подрагивала, словно от ударов, а не прошло и минуты, как меня начало накрывать удивительно сладостной истомой, которая от нее исходила. Как странно, если бы я знал, что такая глупая процедура будет доставлять ей столько удовольствия, то я бы точно занялся шнуровкой ее платьев вместо того, чтобы заказывать ей наряды. За короткое время она с лихвой восстановила мой резерв. Жаль, что нам нужно поторапливаться, иначе я бы точно делал все гораздо более медленно с расстановкой.

Не удержавшись, я провел кончиками пальцев по спине Анны, удивившись, насколько мягкой и теплой была ее кожа, а Анна резко повернулась ко мне.

Все ее существо жаждало ласки, и я подумал, что мне было бы интересно попробовать каково это — вообще поцеловать человечку. Но до того, как наши губы соприкоснулись пришло напоминание от королевы. Я провел пальцами по лицу Анны, давая себе обещание вернуться к моим крайне любопытным изысканием чуть позже и мы поспешили к королеве.

Как я этого и ожидал, тронный зал был полон. Я ощутил волну страха исходящую от Анны и девушка неосознанно, ища моей поддержки, сделала шаг в мою сторону, мягко коснувшись моей руки в поиске защиты.

Я скосил на нее взгляд и ободряюще улыбнулся.

Мне очень понравилось, то что я сейчас чувствую рядом с ней. Я ощущал себя практически всесильным богом, который был послан для того, чтобы оберегать это хрупкое создание. Очень приятно.

Я также удовлетворенно отметил, что браслеты на ее руках выглядят практически идентично, а поскольку флер на нее совершенно не влияет, то навредить Анне сейчас будет возможно, только при прямом нападении. Анна не надела второго браслета, а значит, моя магия еще не признала ее моей игрушкой и не будет защищать так, как это бы происходило в том случае, если бы речь шла о моей собственности. Впрочем, я надеялся, что после этого приема все измениться и девушка сама поспешит надеть на себя мой второй браслет добровольно, удостоверившись в том, что я готово ее защищать и постоять за ее интересы.

— Моя карающая Длань, — улыбнулась Лунь, а я про себя отметил, что королева произнесла только мой титул и позицию у Трона, а не имя. Это было даже несколько забавно, получалось, что Лунь совершенно не торопиться разглашать, того, что моя сила выросла. Интересно, почему?

Я поймал на себе взбешенный взгляд Боринира, лицо консорта королевы, все еще было сильно помятым, но, разумеется, никто не решился бы сейчас вслух поинтересоваться, кто же так