За порогом мечты - Джорджет Хейер

Стэси Каверли, который после пяти добрых бокалов коньяку отключился под занавес беседы со своим дядей, на следующее утро встал поздно, с ватной головой, содержащей лишь смутные воспоминания о вчерашнем ужине и о его итогах. Он был всегда неизменно уверен в своей способности перепить всех вокруг и потому приписывал то обстоятельство, что его уложили в постель в ботинках, только гнусному качеству коньяка в «Уайт-Харт». И когда он встретил Майлза Каверли на Милсом-стрит, он со смехом извинялся не столько за свое опьянение, сколько за сорт поданного к столу коньяка. Он говорил живо, но в душе побаивался того, что, возможно, он наболтал этому странному человеку много лишнего и вызвал его неудовольствие. Стэси выяснил, что его дядя совершенно равнодушен к объему спиртного, которое его племянник потребляет, но Стэси все не отставал и попросил его по возможности не разоблачать его перед тетками Фанни:

– Я просто умру, если мисс Абигайль станет подозревать, будто я могу выпить лишний стакан!

– Как хорошо, что ты об этом предупредил! – сардонически ухмыльнулся Майлз. – Развлекать благовоспитанных дам рассказами о разнообразных пьяных выходках – моя самая сильная страсть!

Он небрежно кивнул Стэси и двинулся прогулочным шагом вниз по улице, к источникам. Там он нашел все семейство Вендовер: Эбби, со старательным интересом слушающую бородатые анекдоты генерала Эксфорда; Фанни в стайке молодежи; Селину, которая принимала добрые поздравления от знакомых – мисс Баттербанк и миссис Левенинг – с выздоровлением и выходом из затворничества. Со значением поглядев на Эбби, Майлз направил свои стопы в сторону Селины, которой сказал, изобразив на лице приятную улыбку:

– Не стану спрашивать, как вы поживаете, мэм: спрашивать о здоровье женщины уже само по себе подразумевает, что она выглядит не блестяще, а вы выглядите просто цветущей!

Селина с некоторым беспокойством глядела на подходящего Каверли, но когда он заговорил, то она не смогла устоять перед комплиментом:

– Ну что вы, сэр, в моем возрасте уже никто не выглядит цветущим, увы! Это у меня в прошлом, то есть не могу сказать, что я всегда раньше цвела, ведь цветение так преходяще, верно?

– Ну что вы, милая мисс Вендовер, как вы можете говорить так? – воскликнула мисс Баттербанк, всплеснув руками. – Вот уж самый что ни на есть вздор! Но вы, впрочем, всегда были уж слишком скромны… Надеюсь, мистер Каверли просто не станет вас слушать!

Поскольку Майлз в этот момент выслушивал историю о том, как миссис Левенинг провела утро в поисках жилья, его ухо и в самом деле оказалось глухо к высказываниям Селины. Майлз, со своей стороны, предложил миссис Левенинг попробовать нанять комнаты в Бельмонте.

– Бельмонт? – удивленно повторила Селина. – Позвольте, я не ослышалась? Это же, наверно, где-то на холме, правда? Как там можно жить приличным людям? Нет, вы это серьезно предлагаете?

– Ну конечно несерьезно ! – засмеялась миссис Левенинг. – Мистер Каверли просто не имеет ни малейшего понятия, где это! Правда, сэр?

– Верно, – признался Майлз, слегка ухмыляясь. – Но к вечеру, мэм, я обещаю сообщить вам все сведения о Бельмонте!

Он слегка поклонился и отошел. Селина, взбудораженная открытием, что она еще не все места знает в родном Бате, воскликнула:

– Боже мой, а он ведь крайне причудливый человек! И хотя не следует делать заключения по одному лишь утреннему визиту, если его даже совершают в охотничьем костюме, хотя Эбби заверяет меня, что на обед он является в другой одежде, но… Одним словом, так сказать, ежели оно и так, то в принципе его манеры кажутся весьма странными, хотя…

Селина, как всегда, не способна была выразить мысль…

– О да, он, конечно, большой оригинал, – согласилась миссис Левенинг. – Но он нам все равно очень по душе, и ничто в его манерах нас вовсе не раздражает!

– И в точности то же самое я сказала нашей дорогой мисс Эбби! – вмешалась мисс Баттербанк. – Ведь трудно себе представить, чтобы человек, которого одобрила бы мисс Эбби Вендовер, оказался не джентльменом!

– Да, но это вовсе не повод, чтобы идти на спектакль в его компании! Конечно, мои взгляды несколько старомодны, может быть, да и Эбби уже не девочка, но думать, что она лежит на полочке, откуда всякий ее может запросто взять, – это слишком смело! – чопорно заявила Селина.

Миссис Левенинг с ней согласилась, но поскольку в этот момент подошел ее муж, мистер Левенинг, то Селина не стала жаловаться дальше, что взамен театра Эбби пригласила мистера Каверли на обед к себе в гости…

А этим поступком Эбби Селина была просто поражена – как сестра могла, не справившись у нее, приглашать мистера Каверли в общество ее давних, глубоко уважаемых, замшелых подруг – миссис Грейшотт, леди Виверхэм, миссис Энкрам?..

Эбби заметила, что эту пьесу Шекспира она еще не видела, но Селина прямо затряслась от мысли, что ее незамужняя, чистая как хрусталь сестра пойдет в театр наедине с мужчиной… И тогда Эбби в качестве последнего средства сообщила, что мистеру Каверли она предложила присутствовать у них на ужине взамен похода в театр…

– Нет! Ничто на свете не заставит меня принять единственного мужчину на нашей женской вечеринке! – взвизгнула Селина, теряя логику, которая, впрочем, отсутствовала в ее словах и ранее.

– Конечно, я и не собиралась заставлять тебя принимать его, – озорно заметила Эбби. – Его я буду принимать сама…

– Как, Эбби?! – бледнея как полотно, пролепетала Селина. – Мужчина будет у нас за ужином один ? И ты одна будешь с ним беседовать? Никогда еще мы так не поступали! Ну разве что могли принять нашего Джеймса, но ведь это совсем другое дело!

– Другое, это верно! – кивнула Эбби. – Пусть мистер Каверли имеет свои причуды, зато от него хоть не так смертельно скучно!