(не) мой единственный - Ольга Которова

— И это ты называешь сумкой? Да это мусорный мешок!

Да, несмотря на то, что Ярослав меня обеспечивал всем, и у меня всегда была кредитная карта с безлимитным балансом, я пыталась ей не пользоваться. Хотя Ярослав всегда ругал меня за это, а я только отмахивалась. Мне не нужны были его деньги, а небольшой стипендии хватало на некоторые необходимые покупки, так что я не нуждалась в деньгах. А сумочка эта была любимой, мне ее мама подарила на день рождения.

— Хочешь вернуть ее? Так на, возьми! — Светка протянула руку с сумкой, и я резко привстала и потянулась. Только ухватила за ткань сумочки, как подруга дернула руку, и я, больно ударившись животом о край парты, со стоном села обратно. Стукнулась так больно, что искры из глаз чуть не вылетели, а девчонки снова звонко расхохотались.

— Ой, прости, — скривила губы Светлана и, взяв за дно сумочки, высыпала все содержимое на пол и кинула сумку. — Пошли, девочки, — проговорила та, и девчонки, сидевшие по бокам, тут же испарились. Я силилась, чтобы не разреветься от бессилия и обиды. Но что бы ни случилось, жаловаться никому не стану. Только одно мое слово, и Костров мигом разберется с обидчицами, но я решила, что сама все исправлю. Хватало того, что из-за него у меня не осталось больше подруг, да и с родителями общаться нормально не могу.

Выйдя из-за парты и собрав все свои вещи, я снова села на свое место. Сегодня был не день, а настоящий кошмар. Помимо того случая в аудитории, одна из той компании моих бывших подруг в столовой вылила горячий сладкий чай на меня. И это было последней каплей на сегодня. Развернувшись, я выбежала из столовой и скрылась в туалете. Зашла в кабинку и сев на крышку унитаза и подтянув под себя ноги, я разревелась. Не могла больше держать в себе слезы, которые каждую секунду пытались вырваться наружу.

В туалет кто-то приходил, слышалось множество голосов, но я их слышала сквозь пелену, а когда все слезы высохли, я встала, поправила кофточку, набрала водителя, попросив приехать за мной, и вышла из кабинки. Но стоило мне поднять голову к зеркалу, как в глаза бросилась надпись красной помадой «Продажная шлюха» и номер моего телефона. Быстро сделав несколько шагов в сторону раковины, я достала влажные салфетки и начала озверело тереть эту проклятую надпись, которую сделали мои бывшие подруги. А в том, что это были они, я не сомневалась.

Когда приехал водитель, я вышла из здания института и, не обращая внимания на внимательные взгляды, прошла к автомобилю.

— Яна Юрьевна, куда едем?

— Отвезите меня, пожалуйста, в пекарню.

Водителю не нужно было пояснять, в какую именно пекарню. В нее я заезжала практически каждый день. Там пекли самые вкусные круассаны в городе. Я так и представляла, как куплю вкусную выпечку, приеду домой и заем все стрессы и расстройство шоколадным мороженым и круассанами. Как хорошо, что все съеденные сладости не откладываются в лишние килограммы. Нужно будет еще у кого-нибудь взять переписать лекции, с которых я ушла, но об этом буду думать позднее.

Стоя в очереди просторной пекарни, я смотрела в окно на проезжающие мимо машины и спешащих людей. Напротив пекарни находился любимый ресторан Ярослава. Он как-то пару раз приводил меня сюда, но мне не особо нравится мексиканская кухня. Вот и сейчас я смотрела сквозь стекло окна на соседнее здание, когда увидела до боли знакомую фигуру мужчины, сидевшего за одним из столиков. Сердце тут же пропустило несколько ударов. Я уже предвкушала тот момент, когда неожиданно зайду в здание ресторана и поздороваюсь с любимым, когда к его столику подошла высокая блондинка. Я замерла, позабыв обо всем на свете. Ярослав тут же поднялся с места и поцеловал ее в губы. От увиденного я перестала дышать. Это как? Это что? Я словно вкопанная смотрела, как мой мужчина помог сесть за свое место девушке и взял в свои ладони ее. Блондинка улыбалась, о чем-то рассказывала, а на губах Ярослава была милая улыбка. Он даже мне никогда так не улыбался.

— Эй, девушка, вы что, уснули? — вывел меня из ступора голос женщины, которая, видимо, уже не один раз пыталась меня дозваться.

— Что? — обернулась я на нее, позабыв, где нахожусь.

— Вы что брать будете?

Я обернулась на витрину и наконец-то вспомнила, где нахожусь.

— Круассаны с шоколадом, пожалуйста, три штуки, оплата картой.

Кивнув мне, женщина стала упаковывать заказ, а я снова посмотрела на окна ресторана в надежде узнать, что я ошиблась, но нет. Ярослав все так же сидел напротив блондинки и все так же ей улыбался. Оплатив покупку, я вышла на улицу, села в машину и тут же набрала ему, но мой звонок мгновенно же отклонили. Я не стала больше названивать, хотя в мыслях была идея заявиться в этот самый ресторан, но на подсознательном уровне тут же вспомнила недовольное лицо Кострова и как он будет меня отчитывать за то, что я нарушила его покой. Тут же перехотелось куда-либо идти и что-то выяснять. На сегодня я устала. Безумно устала от людей, а особенно от тех, кто делает мою жизнь хуже, чем она есть на самом деле.

Остаток дня я готовилась к тому, что сегодня обо всем поговорю с Костровым и просто уйду от него. Устала я. Не могу больше так. Порою мне кажется, что он меня принимает за какую-то куклу, которую запер дома, оборвав все пути к нормальному существованию, и радуется. Набравшись смелости, я ушла в его кабинет, зная, что эта та комната, в которую он заглянет первым делом, когда окажется дома. Так оно и вышло. Ждать пришлось очень долго. В пять минут второго ночи дверь кабинета открылась, и на пороге появился Костров. Он был уставший, костюм помятый, волосы взъерошены, под глазами темные круги. От его замученного вида у меня пропал весь запал разговаривать с ним. Но, отбросив все ненужные мысли, я собралась с духом.

— Яна? — Ярослав не сразу меня заметил. Я сидела на диванчике с приглушенным светом и подобрав ноги под себя. Спать хотелось ужасно.

— Что-то случилось? — проговорил он и прошел в кабинет, снимая на ходу пиджак и бросая его на спинку дивана.

— Да, нам нужно поговорить, — чуть слышно проговорила я, а сама сжалась, неожиданно