Экс-любовники - Алайна Салах

— Искин, а где у вас свадьба будет проходить? — Светясь широченной улыбкой, я перевожу взгляд с него на скромно молчащую Лилю. — В медовый месяц поедете?

— Никах пройдёт здесь, а свадьба на Кипре, — улыбается он в ответ и трогательно сжимает руку своей невесте.

Ой, ну какой же он милый. Я бы сказала, на 99,9 % процентов положительный. Встречайся я с ним — наверняка бы повесилась. И Искин рядом со мной.

Эльсина поворачивается ко мне:

— Ты знаешь, что Искандер с отцом отель построили в Лимассоле? Это теперь лучшее место на Кипре.

— Поздравляю. А как называется?

Искин рассказывает про отель. В нём три открытых бассейна и один крытый, с морской водой, четыре ресторана, огромный спа-центр. Вот за что я его обожаю, так это за то, что он вообще ни капли не хвастается. Если бы я не спросила, он бы ничего и не сказал: ну отель и отель. У Искандера очень обеспеченная семья, но это никак не сказывается на его отношении к людям. Старших по возрасту он всегда выслушает, не перебивая, и в споры никогда не ввязывается. Тоже, наверное, воспитание.

А Карим по большей части молчит. И чем больше он молчит, тем сильнее мне хочется привлечь его внимание. Даже не так. Я хочу не просто его внимания, а чтобы он голову от меня потерял. Просто сейчас он кажется таким сексуальным и мужественным.

— Может быть, здесь потанцуем? — обращаюсь к девчонкам. — На танцпол возвращаться, пожалуй, не стоит.

Эльсина говорит, что немного посидит, и танцевать со мной встаёт только Юнона.

Для начала я покачиваюсь как берёзовый саженец на ветру, чтобы движения не выглядели чересчур демонстративными, и постепенно увеличиваю амплитуду. Поднимаю руку, улыбаюсь Юноне, откидываю волосы, прогибаю спину. Платье немного задирается, но это даже хорошо. Удачное напоминание о том стриптизе, который я танцевала для Карима на день рождения. Правда, платье тогда пришлось задрать до шеи.

Срабатывает. Позвоночник начинает знакомо покалывать, что сигнализирует о постороннем внимании. Продолжая рисовать плавные дуги в воздухе, я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что ничего себе не придумала. Искандер что-то говорит Кариму, и тот вроде бы слушает, но смотрит на меня без попытки это скрывать. Волна торжествующего взрыва взмывает от живота вверх и достигает щёк. Его глаза знакомо мерцают. Да, это именно то, чего я добивалась. Чтобы веган, равнодушно взирающий на свиной стейк, снова стал мясоедом.

— Выпью воды! — выкрикиваю я Юноне на ухо и, перехватив со стола первую попавшуюся бутылку минералки, возвращаюсь на диван.

Меня захлёстывают волны ностальгии, сердце возбуждённо стучит от разворачивающихся перед глазами сцен. В каждой из них мы занимаемся грязным сексом.

— Карим, ты же нас по домам развезёшь? — спрашивает Эльсина, когда мы все вместе высыпаем на улицу.

Он кивает.

Юнона садится в машину к Искину с Лилей — они живут в одном коттеджном посёлке, Марат забирает двух своих подружек — Регину и Дину, а мы с Эльсиной и Алиёй идём к Кариму.

Я скрепя сердце забираюсь назад, хотя до сих пор считаю, что переднее пассажирское кресло навсегда закреплено за мной. Алия садится рядом, а Эльсина — вперёд.

Дорогой они с Каримом обсуждают предстоящую поездку в Мингер к бабушке с дедом — они навещают их раз в две недели. Ревность начинает озлобленно скрести когтями, и мне снова приходится напомнить себе о взрослении. Ну а чего я хотела? Ясно, что в семье Карима мне больше делать нечего.

Правда, о своей досаде я быстро забываю, когда Карим вдруг проезжает поворот к моему дому. Прикусив губу, я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть своё торжество. Значит, сначала он отвезёт сестру и Алию.

В ту же секунду мой телефон крякает новым входящим. Эльсина.

«Кажется, ты выйдешь последней».

«Он просто забыл», — печатаю я, старательно запихивая в рот выпирающую улыбку.

Ничего он не забыл, конечно. За рулём Карим собран до занудства.

Эльсина и Алия выходят из машины вдвоём — оказывается, они сегодня вместе ночуют.

— Может, вперёд пересядешь? — осведомляется она с самым невозмутимым выражением лица. Купидониха сотого уровня.

Ничего не ответив, я с достоинством пересаживаюсь к Кариму. Всё же и без слов понятно: просто сзади меня укачивает.

— Спасибо, что вступился за меня, — говорю, после того как мы трогаемся. — Чёрт знает, что у некоторых в голове. Я просто танцевала.

Даже поморщиться хочется от тона, которым я это говорю. Будто оправдываюсь.

— Я всегда за тебя вступаюсь, — с беззвучной усмешкой отвечает Карим.

— Угу, — соглашаюсь я. — Милая у Искина невеста, кстати. Ему очень подходит.

Он кивает:

— Лиля хорошая девушка.

«А я? — пищит ревнивица внутри меня. — Я, в твоём понимании, хорошая девушка, или тебе нужна такая, как она?»

— А как тебе парень Эльсины? Саша его зовут, да?

— Нормальный вроде. Мы один раз виделись в Лондоне. Недвижимостью занимается. Должен сюда приехать.

— Смотрины, значит, ему устроите? — иронизирую я.

— Смотрины? — Повернув голову ко мне, Карим смеётся: — Да вся наша семья на него молится. Такую бандитку себе выбрал.

«Бандитка» — это прозвище Эльсины в нашей компании. Потому что она заводила.

— И то, что он русский, не смущает?

— А должно? Я же с тобой встречался.

Вот значит как? А как же его предсмертное обещание бабушке?

Мне сразу же жутко хочется об этом спросить, но я сдерживаюсь. Знаю, что не время.

— То есть он её в Лондон заберёт?

— Насколько я знаю, он собирается сюда переехать.

Я даже немного выдыхаю от облегчения. Было бы обидно так быстро потерять Эльсину, после того как мы снова нашлись.

Когда впереди маячит знакомый силуэт моего дома, я невольно начинаю ёрзать на сиденье. Откашливаюсь, одёргиваю подол так сильно, что грудь чуть не наполовину оголяется. И даже не возражаю, когда Карим, сбивая дорогущие покрышки о бордюр, тащится к моему подъезду.

— Спасибо, что довёз, — воркую я, как глуповатая Настенька из «Морозко», когда машина наконец останавливается.

Развернувшись, Карим кивает и молча смотрит на меня. А дальше всё происходит как-то само собой. В голове с тонким звуком что-то рвётся (видимо, я лишилась одной из своих немногочисленных мозговых извилин), возникает резкое кислородное голодание, и бах! — в следующую секунду я сижу верхом на Кариме. Под юбкой жарко и влажно, как в бане, а изо рта вырывается голодное мычание. Ну как же он целуется! И пахнет… А трогает как. Будто череп ладонью пытается раздавить и одновременно лишить меня волос. И задницу мнёт как раз в том месте, где у меня синяк… Но мне нравится… Нравится… Нравится…