Студентка с приданным - Ася Сергеева

Амелию послушать, так у нее брат святой.

Мне вот сестра утром сказала: «Отвали, задолбал уже своими придирками!»

Когда бы я успел, спрашивается?

Только сегодня сказал ей, что похожа на белку из комиксов. В другие разы говорил по-другому, если сестра в школу смешно выряжалась.

— Подробности, зачем твой святоша метелил Гурова, узнать можно только у него. Зато известно продолжение легендарного боя. Назначили реванш. Клуб объявил для своих постоянных болельщиков «Лучшее шоу года Титанов». Вложили кучу денег и тренировали их до седьмого пота. Ставки планировались высокими. С одного выигрыша победитель мог реально разбогатеть. Гуров нервничал и дергался. И за несколько дней до боя не выдержал. Договорился с дружками из клуба, устроить твоему брату ловушку. Скорей всего на бой он бы уже не попал. Неподалеку от бойцовского клуба в день боя, Пашу ждали четверо с битами.

— И… что с ним сделали?

Ужас отразился на ее лице.

— Они ничего, сундук его спас. Твой брат, наверное, думал, что после боя успеет скрыться от ловушки. Но Гуров бы не дал ему уйти.

Я сам, когда обо всем узнал, офигел.

Как может быть двойная ловушка в один день?

Для Паши нормально тот день закончиться не мог. И если сейчас хотя бы заперли под следствием и кормят, то в его сохранности жизни, пойди он на бой, я что-то очень сомневаюсь.

— Твоего братца одна подстава спасла от намного большей беды, — вывод такой вот напрашивался.

Амелия выпила залпом стакан воды, плечи у нее подрагивали и я взял ее прохладные ладошки в свои руки, вышло неосознанно, но я поддался порыву, хоть так ее поддержать, согреть и успокоить.

Если бы еще не навязчивые мысли, успокаивать Амелию более интимными приемами, то почти бы чувствовал себя другом.

Но нет, для друга я слишком много пялюсь в область ее груди и представляю себе, как там у нее под одеждой…

— А почему ты назвал, что спасло Пашу, подставой? — я еле разобрал ее шепот, в кафе звучала музыка и гул голосов посетителей, немного отвлекали шумным фоном.

— В тот день он собирался после музея на последнюю тренировку перед боем. За ним заехал тренер и ждал на парковке. Всю неделю перед кражей, Паша разрывался между учебой и подготовкой. Для него важным был этот бой, и он бы не смог его пропустить. Сундук мог и потом украсть, если на то пошло.

— Значит, он молчит, чтобы не разглашать тайну бойцовского клуба?

— Получается, так. На тренера можно надавить и он станет нашим алиби. И восстановить время его переездов, скорей всего сойдется на том, что у него не оставалось даже лишней минуты. Алена тоже говорила, что Паша убегал в конце учебы как ошпаренный в последнюю неделю.

Амелия переменилась в лице, бледность спала и она оживилась.

— Вот видишь! Я же говорила, что мой брат не вор! Да, он старался нас с мамой обеспечить не совсем хорошим способом. Но он далек от схем сигнализации, искусства. Называл работу в музее самой скучной в своей жизни.

Я выпучил глаза пошире и голосом зомби произнес:

— На него обрушилась музейная месть! Кого еще встряхнуть, чтобы забыл о скуке? Амелию? Угу-гу-гу.

За что и получил салфеткой по носу.

— Тебе только прикалываться, Плат! Вот дядя верил мне и мамин друг тоже, а не то что…

Чего?!

— Ты кому-то еще рассказала про флешку и видео?

— А что такого-то? — непонимающе моргнула.

Зашибись.

Она еще и спрашивает!

— Сообщники не могут болтать о своих открытиях налево и направо.

— А ничего что, ты всего неделю мой сообщник, а мои близкие люди всегда были рядом?

Ну конечно, для нее неделя, а для меня месяц жизни с этой девочкой прошел. Я себя меньше помню, чем ее.

— Ничего, когда речь о твоих успехах. Но сейчас нельзя никому доверять. Неужели это не понятно?

— Почему же? Я историку ничего не сказала. Якова Семеновича раньше уважала и, чтоб ты знал, Афродиту ему все равно верну, — в этом месте на меня с упреком зыркнула. — Но препод что-то вынюхивает, ведет себя странно. Ему никаких моих тайн не достанется!

Замечательно просто…

Кому хочу — говорю, кому не хочу — молчу.

Никакого постоянства у девчонки.

А с историком позже разберемся.

— Срочно обещай мне обо всем передавать, кто тебе что скажет. Давай, прямо сейчас, ну?

— Так мы же это… брата спасли. Теперь знаем, что он не виновен. Зачем мне молчать?

— О наших с тобой разговорах и стратегии нужно молчать. А о том, что есть алиби, не надо. Спокойно делись своей радостью. Я пока подумаю, как заставить тренера дать показания.

Амелия выдохнула спокойно, что не придется теперь скрывать. Сказала, как ей хочется скорее со всеми поделиться. Я кивал на все и поздравлял.

Но не обо всем ей признался.

В моей стратегии спасение Паши — равнялось выбывшей пешке из поля.

На одного меньше подозревать.

Больше времени тратить.

Гуров тоже выбыл, метод мести у него был другой подготовлен. Личная война парней не касалась музея.

Просто я понял, что не смогу пока переубедить сообщницу в том, что мне доверять нужно больше, чем «давно знакомым людям».

И… с этого момента повел игру по своим правилам.