Зоя - Даниэла Стил

Напрасно надеялась Евгения Петровна, что капитан КлейтонЭндрюс больше не появится. Целую неделю он не искал встреч с Зоей, но ловилсебя на том, что беспрестанно думает о ней, вспоминает ее глаза, ее волосы, еесмех — это было похоже на наваждение.

На память ему постоянно приходили то ее игры с Савой, тофотографии царской семьи, то еще что-нибудь, так или иначе с Зоей связанное.Даже события, происходившие в России, переслали быть некой далекой абстракцией,а царь из трагической фигуры русской истории сделался живым человеком — у негобыла жена, дети, три собаки… Клейтон начал понимать, какие жестокие испытанияуготовила судьба русскому императору, томившемуся под караулом в своемзагородном дворце.

И Зоя то и дело возвращалась мыслями к американцу.

Так прошла неделя, в конце которой Клейтон не выдержалразлуки и появился снова. Он пришел не в театр, а домой и с разрешения графиниповел Зою смотреть «Веселую вдову». По возвращении Зоя буквально захлебываласьот восторга, а капитан, улыбаясь, разливал привезенное с собой шампанское похрустальным бокалам. Боясь обидеть Евгению Петровну и Зою, он тем не менееделал все, чтобы как-то облегчить их жизнь, доставить им радость, а потомударил им какие-то милые пустяки, которых они были теперь лишены: привез дюжинубокалов и теплые одеяла, уверяя, что их ему «выдали», красивую скатерть и дажепостель для Савы.

Графиня отчетливо сознавала, что американец влюблен в еевнучку, а та отвечает ему взаимностью. Они подолгу прогуливались в парке,сидели в маленьких кафе, и капитан объяснял ей, какие именно солдаты и офицерыпроходят мимо — зуавы в красных штанах, англичане и американцы в хаки,французские пехотинцы — «пуалю» в голубых шинелях и даже сенегальские стрелки.Они говорили обо всем на свете — от Библии до детей. Зоя рассмешила его,сказав, что мечтала когда-то иметь шестерых детей.

— Почему именно шестерых?

— Сама не знаю, — со счастливой улыбкой ответилаона. — Мне нравятся четные числа Она прочла ему последнее письмо от Маши:та писала, что Татьяна снова заболела, но на этот раз — ничего серьезного, чтодядька наследника Нагорный поражает ее своей нежной и преданной привязанностьюк Алексею и не оставляет его ни на минуту, что «папа очень ласков с нами истарается, чтобы мы не падали духом, были веселы и счастливы…».

Представить все это было нелегко. Сердце Клейтона готовобыло разорваться от сочувствия к этим незнакомым ему людям.

Но, разумеется, говорили они не только об ужасной судьберусского императора и его близких. Зоя поверяла Клейтону свои секреты и мечты,да и он был с нею предельно откровенен.

Это было необыкновенное, волшебное лето. Если Зоя не былазанята в спектакле, капитан заезжал за нею и увозил, старался развлечь, делалей и бабушке маленькие подарки, которые обходились ему подчас весьма недешево.

Но пришел сентябрь, и все эти невинные радости кончились.Генерал Першинг объявил своим адъютантам, что ставка переносится вШомон-на-Марне.

Клейтон должен был через несколько дней покинуть Париж. АДягилев задумал ехать с гастролями по Испании и Португалии Зое предстоялопринять мучительное решение. Оставить бабушку она не могла — и ей пришлосьпокинуть труппу, что просто подкосило ее.

— Но ведь на Дягилеве свет клином не сошелся, —пытался утешить ее Клейтон. — Поступите в другой театр.