Ультиматум безрассудной ночи - Ким Лоренс

— Ох, — только и смогла произнести Хлоя.

Ник не ответил. Секунда, и он оказался рядом с ней, обхватил ее лицо руками, приподняв, чтобы заглянуть ей прямо в глаза. И перешел на хриплый шепот.

— Это был самый смелый поступок, который я когда-либо видел. Прости меня. Я не стану ждать, что ты изменишься, изменюсь сам.

— Ты мне нравишься таким, какой ты есть.

Ник прильнул к ее губам, а когда оторвался, приложил палец к ее губам.

— Позволь мне сказать.

Она кивнула, он убрал палец.

— Сегодня я видел самую смелую, самую красивую женщину на свете, которая совершает самые благородные поступки.

Глаза Хлои наполнились слезами, она опустила ресницы, скрывая накатившие слезы.

— Я испугалась. Думала, ты злишься на меня.

— Я действительно зол.

Хлоя виновато склонила голову, но он приподнял ее за подбородок, взглянул в наполненные слезами глаза.

— Я зол, но не на тебя, милая, а на себя. Я потратил так много времени впустую. Да, у меня есть проблема, посттравматический синдром, но я прибегну к помощи, буду лечиться. При условии, что ты примешь меня обратно.

Хлоя удивленно заморгала.

— Разве ты когда-либо был моим?

— С самого первого дня, но я был глуп, упрям и слишком горд, чтобы осознать это.

Он с волнением провел по волосам.

— Хлоя, у меня больше не осталось гордости. С нашей ночи, проведенной в Греции, не проходило ни дня, чтобы я не корил себя за то, что причинил тебе боль.

Она погладила его по щеке.

— Теперь я вижу, что это не так.

— Я стыжусь своих шрамов, — признался он. — Все, что ты мне сказала, правда. Я боялся признаться самому себе, но теперь, Хлоя, прими меня такого, как есть, со всем багажом и шрамами. Я люблю тебя, милая, и ты нужна мне. — Он перевел дух. — Обещаю больше никогда не оставлять тебя. Позволь мне стать частью твоей жизни. Я не буду сковывать тебя, хочу позволить тебе парить.

Хлоя прижалась к нему, положила голову ему на грудь и стояла молча, слушая громкие удары его сердца. Она поняла, что в эту самую минуту с одиночеством покончено.

Через несколько минут она подняла голову.

— Я тоже люблю тебя, Ник.

Его поцелуй был долгим и страстным. Он пытался упиться ею, заставляя чувствовать себя слабой и одновременно счастливой. И целовал до тех пор, пока у нее не закружилась голова.

Она нежно погладила его по щеке.

— С меня будто сняли тяжелый груз, который я носила на плечах последние недели.

Ник обхватил ее лицо ладонями.

— Я люблю тебя и не устану это повторять. Люблю каждый сантиметр твоего тела, но при этом считаю, что ты должна подумать о пластической операции. Не ради меня, ради себя.

— Да, понимаю.

— Не знаю, осознаешь ли ты, но после сегодняшнего выступления ты станешь…

— Да-да, объектом насмешек интернет-троллей и других недовольных жизнью, — закончила она.

— И ты все равно это сделала. — Ник удивленно покачал головой. — Воистину ты самая невероятная женщина, которую я когда-либо встречал.

— Кто-то уже написал об этом?

Ник кивнул.

— Мы не будем читать.

— Согласен.

— Ты не все мне сказал?

Он без лишних слов достал телефон и протянул ей.

— Есть кое-что, о чем ты должна знать.

Хлоя озадаченно взяла телефон и начала читать. Ник наблюдал, как недоумение на ее лице сменялось гневом.

— О боже, кто это мог сделать? Ты знаешь, кто слил эту информацию? Ужасное вторжение в частную жизнь! — наконец воскликнула она.

— Я.

Хлоя широко раскрыла глаза от удивления. Ник такой скрытный, тщательно отделяет работу от личной жизни. Зачем ему открываться журналистам?

— Не понимаю, — недоумевала она.

— Я дал интервью, сам все рассказал. Я вел себя как последний трус. Ты была права. Твое имя появится во всех газетах и блогах, и я никак не могу на это повлиять. Зато могу проявить солидарность, и кто знает, может быть, моя история поможет кому-то еще. Обещаю, что буду работать над своей проблемой. Можешь довериться мне.

Хлоя еле дышала. Слезы счастья катились по щекам. Она взяла его руку, приложила к груди и прошептала:

— Я знаю, мое сердце в надежных руках.

Три месяца спустя

— Еще один рабочий уволился. — Ник вошел в кабинет, где работала Хлоя. — Такими темпами мы никогда не переедем в наш дом на острове. Ты должна что-то с ней сделать.

— Я? Это твоя бабушка.

— Она считает гвозди! Мы вкладываем миллионы в реконструкцию дома шестнадцатого века, а она считает гвозди!

— Зато она экономная.

— Она безумна, и ты это знаешь.

Хлоя обняла Ника за шею, он страстно ее поцеловал.

— Значит, мы не сможем переехать сразу после свадьбы.

— Я не против жить и в шалаше, главное — с тобой.

— Ха, ты мне говоришь про шалаш после того, как я истрепал все нервы с подрядчиками, контрагентами, планировщиками и бабушкой.

— Она рада, что мы будем жить по соседству. Все к лучшему, — успокаивала Хлоя. — Свежий воздух, сосны, море.

— Мне все равно, где просыпаться каждое утро, главное, чтобы ты была рядом. Кстати, напомни мне, кто будет новым лидером благотворительной группы. Не хочу, чтобы моя жена…

Хлоя сделала большие глаза и прижала палец к его губам.

— Тише, представь, как все расстроятся, узнав, что мы уже женаты. Они провели большую подготовку нашей церемонии.

Он с гордостью посмотрел на нее.

— Я просто хочу, чтоб мы больше времени проводили вместе.

— Я знаю. — Она погладила его по щеке. — Но кто мог знать, что благотворительность отнимает столько времени и сил. На следующей неделе мы проводим собеседование с несколькими кандидатами. Среди них есть достаточно сильные.

С этими словами она игриво сжала его бицепс и притворилась, будто падает в обморок.

— Не такие сильные, как ты, конечно.

Они целовались бы и дольше, но неожиданно вошла бабушка Ника.

— Пришел человек, говорит, что инспектор. В наше время мы знать не знали, строили дом, и все.

— Ох уж эти старые времена, — пробормотал Ник. — Где инспектор, бабуль?

— Ушел, я сказала ему, что мой внук и его женщина делают детей, а если нет, значит, должны этим заняться, — усмехнулась она и зашаркала к двери.