Китти. Следуй за сердцем - Елена Заремба

На этот раз я даже не очень расстроилась: стоматолог – дело святое. Надо и вправду пантенолом намазаться. И еще раз зубы почистить. Дважды. А вообще, мадам была очень симпатичная – милая, пухленькая, черноволосая, с хитрющими веселыми глазами. Мне казалось, все стоматологи должны быть похожи на моего – серьезные, собранные, говорящие исключительно о новых моделях ирригаторов и ультрасовременных составах для фотополимерной пломбы.

Пока я сооружала на лице из пантеноловой пены густую бороду, как у Санта-Клауса, пока яростно расчесывалась, нещадно выдирая волосы, пока плела из их остатков косу и искала приличную одежку, Мария уже успела занять место за нашим столом. Паоло накладывал ей в тарелку кальмаров, а мама заправляла салат лимонным соком.

Меня еще раз представили – Мария, как и положено, потрепала меня за щеку, но на этот раз я стерпела, ведь нельзя ссориться со стоматологами, – и мы сели за трапезу. Мадам попробовала кальмары, блаженно закатила глаза и заявила, что единственное, чего здесь не хватает, – так это домашнее вино. У ее свекра, мол, винодельня, сейчас она позвонит сыну, чтобы принес бутылочку, – и тут она хитро стрельнула глазками в мою сторону.

Я ожидала увидеть очередного сорокалетнего маменькиного сынка с круглым пузиком и маслянисто сверкающей плешью, но у сына Марии не оказалось ни того, ни другого. Вообще-то он был весьма хорош – просто возмутительно хорош: с темно-синими глазами и аккуратными, немного вьющимися выгоревшими русыми волосами. Он вошел в дом, учтиво поклонился присутствующим и представился Маркусом. Следом за ним в дверь попыталась протиснуться хитрая морда хаски, но хозяин велел собаке ждать снаружи. Ах вот кого я видела утром на пляже!

Маркус торжественно вручил Паоло запыленную бутылку (ее не протирали, чтобы сразу было видно: стояла в настоящем винном погребе, а не на полке супермаркета), а моя мама предложила ему кальмаров с салатом, на что он скромно согласился и добавил с очаровательной улыбкой: «Только совсем чуть-чуть, пожалуйста, я не голоден». Этот скромный тон и застенчивость вовсе не вязались с его ослепительной голливудской внешностью: по моему мнению, такой красавчик мог быть исключительно Дон Жуаном. Но, к моему стыду, он мне очень нравился. К стыду – потому что в моем понимании, пока я с Каспером, для меня должен существовать только он. А тут вдруг какой-то Маркус. И еще мне было стыдно за то, что мне приглянулся классический смазливый паренек, а это как-то вульгарно.

Пока я неловко размазывала вилкой остатки соуса по своей тарелке, искоса любуясь точеным профилем Маркуса (хоть бы никто не заметил!), за столом заговорили о свежей рыбе. Мария утверждала, что один знакомый рыбак обещал ей сегодня пару крупных палтусов, нужно будет сходить к дальней пристани и забрать.

– Маркус, – решилась я, – можно мне поиграть с твоей собакой?

Нельзя было упускать возможность потискать такого роскошного пса и заодно избавиться от искушающего общества его хозяина. Но не вышло.

– Да, конечно. – Маркус с готовностью встал из-за стола. – Пойдем, я тебя с ним познакомлю! – Глядя на недоверчивое выражение моего лица, он пояснил: – Обычно-то он очень дружелюбный, даже слишком, но все-таки лучше я скажу ему, что ты своя. А то он может и наброситься… – Парень сделал драматическую паузу и добавил: – И заслюнявить насмерть.

– Эй, сынок, – отозвалась Мария все с теми же хитрющими огоньками в глазах, – так может, вы с Китти сходите на пристань за палтусом? Петер говорил, что забрать его нужно до двух, а я здесь так хорошо устро-о-оилась… – Маркус улыбнулся. – А вы молодые, вам полезно ноги размять!

– Хорошо, мама, – покорно согласился красавчик, – мне не трудно. Китти, ты сходишь со мной за компанию?

– Э-э-э, ам-м-м… – Я не ожидала такого подвоха. – Ну хорошо… Может, там и на меня палтусов хватит.

Мы вышли во двор, и Маркус с серьезным видом представил мне своего пса:

– Знакомься, Китти, это Кактус.

Я слегка опешила – с кактусами меня еще не знакомили, но юноша как ни в чем не бывало продолжил:

– Кактус, это Китти! Кактус, свои! Где Китти? – Пес потянулся носом в мою сторону и с готовностью завилял хвостом. – Кактус, дай Китти лапу! – скомандовал Маркус.

Псина охотно выполнила приказ, но, как только я присела, чтобы принять столь щедро предложенную лапу, эти двадцать пять кило счастья рванулись в мои объятия, вкусно облизав мне все лицо. Маркус хохотал. Кактус, кажется, тоже, по-своему. Я вытерла с глаз собачьи слюни и тоже улыбнулась: ну что ж, если Касперу можно общаться со своей бывшей, почему бы мне не общаться с Маркусом и его Кактусом?

Маркус помог мне подняться с земли после атаки кровожадного хищника, а я отряхнулась и погладила Кактуса. Затем я, уже осторожнее, предложила псу специально взятое для его умасливания угощение – кусочек вареного кальмара. Кактус благосклонно его принял, и мы отправились на пристань.

По дороге красавчик рассказывал мне о своей жизни: ему двадцать пять, он учится в Плимуте на морского биолога, планирует бороздить северные моря и исследовать их животный мир. Он предполагал, что собака тоже станет морским волком.

– Для Кактуса здесь слишком жарко, – пояснил Маркус, – поэтому я беру его с собой, только когда погода позволяет. Я в гости к родителям приехал, на следующей неделе возвращаюсь обратно.

– А почему Кактус? – поинтересовалась я. – Не самое подходящее имя для северной породы.

– Была одна история, – улыбнулся Маркус. – Встречался я с девушкой из нашего кампуса, она на ботаника учится. Ужасно любит пустынные растения, и был у нее какой-то редкий кактус. Когда она уезжала домой на каникулы, поручила его моим заботам, а я его слишком усиленно поливал. Ну, думаю, растение сочное, ему нужно много воды! Сгноил его, короче говоря. Стал гадать, что сказать Хелене, когда она вернется. Решил повиниться: ну не убьет же она меня, в самом деле, за кактус! Купил ей щенка: уж против этих голубых глаз устоять невозможно! Чистопородного, с прививками, с паспортом – все сбережения угрохал. Назвал Кактусом, мол, шутка такая: так ухаживал за твоим растением, что оно эволюционировало в щенка…

– А она что? – спросила я, сама тем временем прикидывая, пришлась бы мне по душе такая шутка. Очень сомневаюсь в этом.

– А она рассердилась, раскричалась, выгнала меня и дверью хлопнула. Я так и не понял: ей было так жаль свой кактус или собака не понравилась? В общем, остался Кактус у меня, а потом я решил, что это к лучшему: если бы Хелена уехала после учебы в пустыню, Кактусу бы там не поздоровилось. А со мной на севере ему будет хорошо!

С этим трудно было не согласиться. Но трудно было согласиться с тем, что шутка, придуманная будущим морским биологом, изначально являлась уместной. Как-то это не выглядело слишком уж ответственно. Впрочем, какое мне дело? Зачем мне анализировать характер и поступки Маркуса? Я с ним только полчаса как познакомилась.

Поэтому я рассказала этому Брэду Питту каталонского разлива о своих непростых взаимоотношениях с растениями, о многострадальной герани. Маркус рассмеялся и сказал, что, если когда-нибудь моя герань все-таки не выдержит, мне нужно будет тоже завести собаку и назвать ее Герань.