Опасные иллюзии - Марина Эльденберт

Риган несказанно обрадовался, когда узнал, что Ян тоже выжил. Они несколько раз пересекались на курортах, однажды тот даже наведался в Эванс-Холл. Об их дружбе мало кто знал, поэтому, когда срочно понадобилось убежище, Риган вспомнил про Яна. Он был уверен, что тот не откажет, и оказался прав. Сейчас же Левандовский оставался последним, кто мог помочь прояснить ситуацию, — его трехсотлетние связи придутся как нельзя кстати.

Пока Риган натягивал штаны, Ян устроился в плетеном кресле и любовался окрестностями так проникновенно, будто видел впервые. Он перекатывал пальцами монетку, с которой никогда не расставался. По словам Левандовского, ему это здорово помогало в принятии решений. Например, оторвать голову любовнику или оставить в живых.

— Не стану спрашивать, как ты докатился до такой жизни, что сдал свой дом. — Ян всегда говорил то, что думал.

Риган криво усмехнулся.

— Ко мне пришел один недружелюбно настроенный господин. Вел себя крайне неприлично, разнес мой кабинет в щепки, не вставая со стула. Я очень удивился и решил податься в отшельники.

— Сколько ты выпил в тот вечер?

Риган не стал ходить вокруг да около и рассказал все с нуля. В начале двадцатого века, когда он уже несколько десятилетий был агентом Дариана, к нему пришла связная, Клотильда. Дело ему поручили на раз плюнуть: достать древнюю побрякушку у молодой особы, Эвы Ламбер, Ив. Он отправился в Женвилье — жалкое захолустье под Парижем. Именно там после смерти родителей Ив жила в компании старенькой экономки.

Дочь археолога унаследовала от отца страсть к приключениям, путешествиям и открытиям, но сблизиться с ней оказалось сложнее, чем рассчитывал Риган. Можно было воспользоваться внушением, забрать безделушку и отправиться восвояси, но ему приглянулась сама Ив: она была прехорошенькой, фигуристой, хотя и одевалась как старая дева, а от мужчин шарахалась, как фольклорные вампиры от распятия. Пришлось попотеть, чтобы затащить ее в постель, но оно того стоило. Во-первых, чувственности ей было не занимать. А во-вторых, Риган наконец-то воочию увидел подвеску, которую та прятала вместе с пышной грудью под пуританскими платьями.

Вот тут его поджидал сюрприз — у Ив была только часть безделушки, другая хранилась у ее опекуна, Тома Дюпона. Две части, соединенные вместе, оказались ключом к Древнему Городу, который так мечтал найти ее отец. Не так давно Ив закончила расшифровку его писем и дневников и собиралась ехать на раскопки вместе с археологами Дюпона. Согласно записям Бертрана Ламбера цивилизация была спрятана в Греции, под Ираклионом — туда ей и предстояло отправиться на встречу с Томой.

В отличие от большинства своих современниц, Ив не мечтала выйти замуж и вязать носки для благоверного и их общего выводка. В ее крови бежал чистейший огонь авантюризма, и Риган раскрыл ей все карты. Рассказал о том, что он измененный, и, к тому времени уже серьезно увлеченный ею, предложил Эве стать одной из них. Любопытство победило страх, и она согласилась. Но сначала хотела закончить дело отца.

Встреча с археологами Дюпона должна была состояться в Афинах. Однажды ночью Риган случайно наткнулся на банду сильных и опасных измененных и выяснил, что их тоже интересует Город. Он попытался отговорить Ив от поездки, но та и слушать ничего не хотела — она считала своим долгом завершить то, что начал отец. Тогда Риган решил «уговорить» опекуна не брать ее с собой, но рядом с ним впервые столкнулся с тем, что внушение измененного, способное превратить человека в марионетку, не работает. Как позже выяснилось, причина была в части ключа, которую тот носил с собой.

Соваться в Город, за который измененные могли порвать не только археологов, но и его, было чистейшей воды безумием. Тем не менее Риган отправил Клотильде весточку с просьбой о помощи, а сам поехал с Ив на остров Крит. Дело было не в ключе и не в задании Дариана. Риган сам не мог сказать, каким чудом, но он влюбился и оставить ее одну не мог.

Команда Дюпона оказалась с секретом: все они были матерыми орденцами — охотниками на измененных со стажем. Разумеется, Ив ни о чем не догадывалась, ей было важно своими глазами увидеть цивилизацию, о которой так мечтал отец, и рассказать о ней миру. Ориентируясь по знакам Бертрана, они несколько дней продвигались в глубь острова. Ив провела их ко входу в Город, открыла дверь, и орденцы спустились вниз. Пока она была занята, Тома отправил Ригана в пыточную, чтобы допросить, и несколько последующих ночей показались тому адом.

О том, что произошло дальше, Эванс узнал позже от Клотильды. Под пластами древних цивилизаций был обнаружен металл, который оказался ядом для любого измененного. Орденцы схлестнулись с многовековыми врагами за право обладания Городом. Команда Дюпона отстояла открытие Ламбера, но Ив погибла от шальной пули.

Самого Ригана связная и ее помощники вырвали из лап охотников во время перевозки из Греции во Францию. Вместе с ним в Центр отправили и ключ, который чуть позже Клотильда отдала ему, сказав, что отныне ключ бесполезен. Ни ключ, ни металл были Дариану не нужны, через Бертрана и его дочь он вручил людям оружие против своих же созданий. В те годы раса измененных переживала свой расцвет, самые опытные поговаривали о том, что пора бы перестать прятаться, охотники на чудовищ гибли сотнями, и Дариан решил уравнять силы.

Риган думал, что может пережить все, но, стоя в самый разгар весны у могилы Ив, он умирал снова и снова, и расцвет жизни вокруг казался ему жестокой насмешкой над тем, что творилось в его сердце. Память о тех днях была покрыта пылью веков, как вещи в заброшенном доме. И все же временами он ощущал отголоски тоски и отчаяния, смутные и смазанные. Они больше не причиняли жгучей боли, скорее оставались жестоким напоминанием о случившемся. О том, что он не сумел ее защитить. Именно тогда он впервые в жизни ощутил бессильную ненависть к Дариану. В его игре между людьми и измененными жертвой стала женщина, которую Риган любил больше жизни.

Из Города орденцы вывезли весь металл и старинные письмена, а оставшиеся пустоты засыпали землей. Дело Ламбера и цивилизация, которую Ив так хотела показать миру, обернулись открытием смертельного оружия. Благодаря металлу Дюпона двадцатый век был отмечен в истории измененных и Ордена кровавой и жестокой войной. Если бы не Чума, их противостояние вылилось бы в межрасовую грызню, после которой не остается ни победителей, ни побежденных.

Риган рассказал Левандовскому и о разговоре с Ромашовым, и о том, что существует другой Город, которым заинтересовались люди с очень загадочными способностями.

— Почему твоя подружка солгала? — Ян говорил о Клотильде, но ответа не дождался.

Она не знала сама или недоговаривала? Можно было спросить у нее, но Ригану не хотелось добровольно приближаться к связной даже на расстояние выстрела. Чем дальше от Дариана, тем лучше.

— Подвеска подействовала на Ромашова, как на измененного, — Риган облокотился о перила. — Его мощное кунг-фу разом стухло, когда рядом нарисовалась Лорин с побрякушкой.

Ян ответил не сразу. Он продолжал играть с монетой и смотрел только на нее.