Алый восход - Ли Бристол

– Джеда в тюрьму? За что? Он не совершил преступления.

Миссис Ли, казалось, лишилась дара речи. Однако ей и на сей раз удалось взять себя в руки. Пристально глядя на девушку, она сказала:

– Нет, совершил. Он обесчестил тебя.

Элизабет смотрела на Нэнси с таким выражением в глазах, словно впервые в жизни ее увидела. Покосившись на Джеда, она проговорила:

– Но ведь мистер Филдинг спас мне жизнь… Вы предпочли бы, чтобы я умерла?

Нэнси вспыхнула; губы ее вытянулись в ниточку. С величайшим достоинством она ответила:

– Некоторые леди предпочли бы умереть.

Элизабет молча смотрела на миссис Ли. Ей вдруг пришло в голову, что их разговор начинает напоминать нелепый фарс: Нэнси рассуждала о репутации леди – а ведь она, Элизабет, совсем недавно была на волосок от смерти… Однако чудесным образом спаслась. Да, она чудом спаслась от смерти и сейчас, после такого ужаса, уже не могла относиться к жизни по-прежнему, не могла воспринимать ее так, как раньше. Именно поэтому все рассуждения Нэнси казались ей совершенно бессмысленными. Вскинув подбородок, Элизабет заявила:

– Миссис Ли, я не из тех, кто предпочел бы умереть. Нэнси в ужасе уставилась на девушку.

– Элизабет, как ты можешь такое говорить?! – воскликнула она. – Да ты просто не понимаешь…

– Я прекрасно понимаю, что говорю, – перебила Элизабет. – И была бы вам очень признательна, если бы вы позволили решать подобные вопросы тем… кого это касается.

Нэнси в гневе поджала губы. Поднявшись со стула, она процедила:

– Очень хорошо, мисс Коулмен. Никогда не думала, что доживу до этого дня. Что ж, я умываю руки.

Она направилась к двери. У порога обернулась и, взглянув на Джеда, проговорила:

– А вы, мистер Филдинг, подумайте о своем долге и о том, что вы скажете мистеру Бледсо. – В следующую секунду Нэнси вышла из комнаты.

Элизабет тяжко вздохнула. Она с грустью подумала о том, что у них с Нэнси теперь уже никогда не будет прежних отношений. А ведь она любила свою старшую подругу, любила, как мать, и была ей очень многим обязана.

Еще совсем недавно миссис Ли казалась ей идеалом, – возможно, единственным совершенным созданием в этом несовершенном мире. Но теперь… теперь все изменилось… Вернее, это она, Элизабет, изменилась. И уже никогда не станет прежней.

Она в нерешительности посмотрела на Джеда. Он ужасно устал – это сразу бросалось в глаза. К тому же руки его покрылись жуткими волдырями… Потому что именно они, эти сильные руки, вынесли ее из горящей каюты.

Он спас ей жизнь, рискуя своей собственной, а потом разделил с ней самое сокровенное таинство жизни. И она не стыдилась этого.

Миссис Ли уверяла, что благовоспитанная молодая леди должна предпочитать смерть тому, что произошло с ней, должна страдать от того, что ее обесчестили, от того, что ее застали с таким мужчиной, как Джед Филдинг. Элизабет вдруг поняла: если бы все можно было повернуть вспять и пережить заново, она поступила бы точно так же.

Она снова посмотрела на Джеда. Его лицо было непроницаемым. Она не знала, о чем он думает. А он, наверное, не знал, о чем думала она.

– Если вы, мисс Коулмен, будете готовы, то я найду священника сегодня же днем, – проговорил он неожиданно.

У Элизабет перехватило дыхание.

– Вы… вы хотите этого? – пробормотала она. Лицо Джеда по-прежнему было бесстрастным.

– Это то, что нам следует сделать, – прозвучал его ответ. Элизабет почудилось, что сердце ее сковало льдом. Она попыталась улыбнуться, однако у нее ничего не получилось.

– В ваших устах, мистер Филдинг, это звучит как приговор к тюремному заключению.

Джед, похоже, смутился. Более того – растерялся. Он стоял в нескольких метрах от Элизабет, и ей в какой-то момент показалось, что он вот-вот приблизится к ней, возможно, обнимет. Но Джед этого не сделал. Когда же он вновь заговорил, Элизабет поняла: каждое слово дается ему с величайшим трудом.

– Это не то, чего я пожелал бы для вас, мисс Коулмен. На сей раз растерялась Элизабет. Она была полна надежд, но все оборачивалось не так – все было просто ужасно…

Она действительно надеялась, что первое предложение руки и сердца будет сделано ей совсем иначе. И конечно же, не думала, что Джед после проведенной вместе ночи поведет себя подобным образом.

– Но… После всего, что произошло между нами… – Судорожно сглотнув, она умолкла.

Лицо Джеда словно окаменело. Глядя на девушку совершенно пустыми глазами, он проговорил:

– То, что произошло между нами, – ужасная ошибка. У Элизабет возникло ощущение, будто ее изо всех сил ударили в грудь. Внезапно ей стало трудно дышать. Но она не отводила глаз от Джеда, она смотрела на него с изумлением – его лицо казалось ей сейчас совершенно незнакомым.

– Как вы можете так говорить? Мы ведь любим друг друга…

В глазах Джеда промелькнуло беспокойство.

– Вам еще предстоит многое узнать об отношениях мужчин и женщин, мисс Коулмен. А то, что произошло между нами, не имеет ничего общего с любовью.

Джед заметил, как забилась жилка на шее Элизабет. И тотчас же пожалел отсвоих словах. Но он понимал: слова сказаны, и ничего уже нельзя изменить. К тому же это было правдой.

С той самой минуты, как Джед впервые увидел Элизабет, он желал ее. Прекрасная молодая леди в элегантном костюме для верховой езды, столь неожиданно ворвавшаяся в его жизнь, казалась ему символом всего, чем он хотел обладать и чего у него никогда не было. Джед желал ее самозабвенно, и это походило на помешательство, на одержимость – точно так же он раньше мечтал об особняке, похожем на дом Уильяма Бледсо. Конечно, он прекрасно понимал, что мисс Элизабет Коулмен не для него. И все же Джед страстно желал ее и ничего не мог с этим поделать.

Он добился своего, получил желаемое… и обесчестил прекрасную леди, заставил ее поверить в сказку со счастливым концом, заставил поверить в невозможное.

И теперь она смотрела на него с отчаянием в глазах, а он ничем не мог ее утешить.

Джед ненавидел себя за то, что сделал, и сейчас, глядя на Элизабет, он чувствовал, что эта ненависть к себе с каждым мгновением усиливается.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Наконец Элизабет, сделав над собой усилие, проговорила:

– Я не принуждаю вас жениться на мне, сэр.

Джед криво усмехнулся. Он понимал, что сам во всем виноват. Да, именно он навлек несчастье на них обоих, и ничто не могло снять тяжести с его души. Собственная беспомощность раздражала его, выводила из себя, и он, сам того не сознавая, довольно резко проговорил:

– Пора стать взрослой, мисс Коулмен. Как вы полагаете, кто на вас женится, если не я? Вы думаете, что вернетесь в Алабаму и найдете там мужа?