Стеклянные цветы - Мэри Каммингс

— Точн?!

— Точно!

Больше она не сопротивлялась: села в машину, пристегнулась и напевала что-то себе под нос, пока не задремала.

Постепенно Филипп все больше приспосабливался к ритму жизни Амелии. Самым спокойным для него временем были те дни, которые она проводила в мастерской — спускалась туда утром и возвращалась лишь поздно вечером.

Продолжалось это обычно дней пять, потом «творческий всплеск» иссякал, и баронесса начинала вести активную светскую жизнь: аукционы, верховая езда, покупки, теннис, вечеринки и дискотеки — вот тут надо было держать ухо востро! Хорошо еще, что она до сих пор не завела постоянного любовника взамен того бразильца — не дай Бог, мог попасться очередной любитель кокаина или таблеток.

В подобных развлечениях проходила примерно неделя, после чего Амелия снова запиралась в мастерской, а Филипп имел возможность отдохнуть и выспаться.

Но на время круиза с этим более-менее установившимся режимом приходилось распрощаться…

Казалось бы, о таком можно только мечтать: трехнедельная прогулка по Средиземноморью на комфортабельнейшем судне! Но Филипп понимал, что лично ему отдых не светит: ведь придется присматривать не только за Амелией, но и, по мере возможности, за ее гостями — а к моменту отплытия он был уже уверен, что от этой компании не приходится ждать ничего хорошего.

Для начала двое гостей опоздали, и разъяренная Амелия то носилась по верхней палубе и орала: «Хватит, отплываем, и черт с ними!», то говорила: «Нет, надо подождать, они вот-вот приедут!», то снова начинала ругаться.

Но опоздавшие наконец приехали, яхта, погудев, отошла от причала — и начался круиз!

Гостей было двенадцать. Филипп успел рассмотреть их, пока они поднимались на борт и расходились по каютам.

Сам он жил в одноместной каюте, второй по правому борту. Его соседкой оказалась Иви — та самая рыжуха, которую ему когда-то пришлось отшить. Он подозревал, что Амелия поселила их рядом не случайно, а из садистского любопытства: как он выкрутится на этот раз?!

Двухместную каюту рядом с ней занимали двое высоких, спортивных, очень похожих друг на друга темноволосых парней — Крис и Грег. И, наконец, в четвертой каюте обитала та самая пара, которая своим опозданием задержала отплытие: Макс — высокий длинношеий блондин, похожий на гусака — и Кристина, симпатичная брюнеточка.

По левому борту жили: Мария, известная фигуристка — бесцветная, худая и жилистая — и ее подруга Грета — тоже блондинка, но невысокая, пухленькая и смешливая.

Следующая каюта: Артур и Катарина — среднего роста носатый шатен и худощавая блондинка (сплошные блондинки!).

Следующая, одноместная — Генрих и Мария. Мария приглашена не была, ее привез с собой Генрих. В компании она никого не знала и смотрелась «чужеродным телом»: маленькая, тощенькая, с пестрыми волосами.

И наконец — Барбара, высокая, коротко стриженая шатенка в очках.

Вскоре после отплытия на верхней палубе был устроен торжественный обед. Форма одежды — кто во что горазд, от бикини (естественно, сама Амелия) до какого-то подобия римской тоги (именно так вырядился Макс).

Филипп надел легкий летний костюм, но уже через четверть часа после начала банкета понял, что и это многовато: по спине текли струйки пота, и от жары кусок не лез в горло. Он бы с удовольствием пообедал у себя в каюте, в тишине и прохладе, но было ясно, что с Амелии, особенно поначалу, нельзя спускать глаз.

Пока что вела себя она вполне пристойно, болтала с гостями, шутила и смеялась, не забывая при этом поглощать крабовую котлету размером с тарелку и запивать ее «Мимозой». Филипп даже слегка ей завидовал: выглядела баронесса бодрой и свежей, на лице у нее не было ни капли пота.

После обеда все разбрелись по каютам и вылезли оттуда лишь часов в семь — полюбоваться закатом и проплывающим вдалеке берегом Италии.

Мини-лайнер был ярко освещен. Из динамиков неслась громкая музыка, в салоне стюард смешивал для желающих коктейли, со всех сторон были слышны голоса и смех — казалось, пассажиров не четырнадцать, а раза в два больше.

После ужина гости похлопали Амелии, сообщившей, что завтра полдня они проведут на необитаемом острове, и спустились в кинозал — смотреть фильм, боевик с героем-суперменом, способным упасть с двенадцатого этажа, отряхнуться и продолжать крушить своих врагов.

Для первого дня развлечений всем хватило. Всем — кроме самой баронессы.

Телефон зазвонил, когда Филипп уже собирался ложиться.

— Хочешь — приходи, — заявил знакомый голос в трубке.

Он пожал плечами, залез под одеяло и выключил свет.

Больше звонков не последовало — очевидно, дожидаясь его, Амелия заснула.

На следующий день действительно состоялась «дневка» на острове. Правда, остров был не слишком интересный: каменистый кусочек суши километра полтора в длину, покрытый полувысохшей травой — но пассажиров яхты это волновало мало. Они резвились в полосе прибоя, устроили на берегу пикник и бесконечное количество раз мотались на катере с берега на яхту и обратно.

Филипп не стал сходить с яхты. Одевшись куда менее официально, чем вчера — в обрезанные джинсовые шорты, он устроился под тентом на верхней палубе и наблюдал оттуда за Амелией, которая с визгом и хохотом носилась вокруг яхты на гидроцикле, играя в салочки с Крисом, Грегом и Барбарой.

Честно говоря, он и сам не отказался бы покататься на таком гидроцикле, но казалось неудобным резвиться подобно этим голозадым ребятишкам — тем более что он был все-таки «при исполнении»…

— Этот твой… телохранитель — аппетитный, однако, мужик. Да еще сидит тут заголясь, все мускулы наружу. Так бы и изнасиловала!

Филипп чуть не поперхнулся, услышав это, и лишь потом вспомнил, что о годах, проведенных в Париже, Амелии никогда не рассказывал, и Иви несомненно считает, что он не знает французского!

— Ну расскажи хоть, как он в постели! — продолжала та. — Член у него стоящий? — и заржала собственному каламбуру.

Дело происходило на верхней палубе, куда вскоре после отплытия от острова явилась утомленная отдыхом Амелия, раскинулась в шезлонге футах в десяти от Филиппа — тут-то и настигла ее сексуально озабоченная рыжуха.

— Да ну, — отозвалась Амелия, тоже по-французски, — по-моему, он женщинами мало интересуется. Вообще как робот какой-то.

Вот так и узнаешь о себе много нового…

— Голубенький, может? — скривившись, протянула Иви, искоса меряя Филиппа взглядом.

— Да нет, такого я ничего за ним не замечала.

— Так ты не возражаешь, если я вечерком в его каюту постучу? Тем более мы соседи.

— Только если ничего не выйдет, ты уж на меня не дуйся, как в прошлый раз!

Филипп делал вид, что смотрит вдаль, на полоску берега; подумал — интересно, действительно, в представлении Амелии он «робот какой-то», или она сказала это только, чтобы отвадить подругу?