Правда, всегда - Нора Томас

целует меня в макушку и начинает тихонько укачивать. Мы просидели так, в тишине и в том спокойствии, которое дарим друг другу, около часа, пока не зазвенел мой будильник, как раз в тот момент, когда у Мака зазвонил телефон. Он взял его с прикроватной тумбочки и ответил, даже не взглянув на экран.

— Мак… Да, я в порядке… Я у… Нет, не будь идио… Ладно, понял. Прости, я скоро буду дома… Черт, Роу. Дай мне пятнадцать минут.

Он сбрасывает вызов, и я сразу чувствую, как меняется воздух вокруг нас, он должен идти. В любом случае ему пришлось бы. Анни скоро приедет. Я сдвигаюсь с него, давая ему возможность встать и одеться, его одежда все еще лежит тут, с прошлой ночи.

— Я не хочу уходить. И я не сливаюcь, Лелони.

Он натягивает рубашку, потом худи.

— Меня дергают с работы, и я опаздываю. Но это не побег.

— Конечно, нет. Иди, работай. Напиши потом.

Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку, но вижу, что он ей не верит.

— Я могу увидеть тебя позже?

Он спрашивает с надеждой.

— Я не знаю. Поговорим об этом позже. Я пока не уверена, что у меня вообще сегодня по плану.

Он молча кивает, и я провожаю его к входной двери.

— Ладно, хорошо. Я напишу. Ты ответишь?

Он выглядит таким неуверенным, что я не выдерживаю, встаю на цыпочки и целую его под челюсть.

— Да, Куилл. Я отвечу. У нас все в порядке. Ты сказал мне правду, так что между нами все хорошо.

Он прижимает свои губы к моим, и я чувствую, как он улыбается в этот сдержанный, почти невинный поцелуй. На его губах все еще остался вкус алкоголя с прошлой ночи.

— И всегда буду. Пока, Ли.

Когда он выходит за дверь, я едва слышно шепчу:

— Пока, Куилл.

* * *

Прошло уже несколько часов с тех пор, как Мак ушел на работу. Он пару раз написал, просто чтобы узнать, как я, как мы вообще. Я не понимаю, почему он так переживает, что я сорвусь с места и сбегу. Он сказал мне правду, и, честно говоря, меня зацепило. Мне правда интересно, чем он увлекается. Я хочу знать больше, как все это может работать в отношениях, как это вообще выглядит, и повел бы он меня в одно из тех мест. Господи, что я несу? Мы ведь даже официально не встречаемся. Люди, которые встречаются, куда-то ходят, а я ограничена в передвижении. Мы просто друзья. Друзья, у которых сегодня утром был умопомрачительный секс, но все еще друзья.

Рядом на кровати пищит телефон, еще одно сообщение от Мака.

Квилл: Просто думаю о тебе. Ты уверена, что я не могу увидеться с тобой позже?

Ли: Не могу. Может, завтра.

Квилл: Это из-за вето, или что-то другое?

Я задумываюсь, стоит ли соврать ему. Но мы же пообещали всегда говорить правду, так что скажу то, на что готова сейчас.

Ли: Из-за вето, которое все еще вето.

Квилл: Ладно. Если тебе что-то нужно, дай знать, Красотка.

Я отправляю ему зеленое сердечко и кладу телефон обратно. Решаю на секунду прикрыть глаза и устраиваюсь поудобнее. На работе у меня все под контролем, Анни с утра выудила из меня всю информацию, которую хотела, так что я могу немного вздремнуть, прежде чем вернусь к поиску нужных мне данных. Только я начинаю засыпать под мерный шум аппарата, как дверь в мою квартиру распахивается, и врываются мама с папой. Мама держит в руках потрясающий букет голубых лилий, и на моем лице появляется улыбка. Эти цветы такие яркие, что кажется, будто цвет прямо вырывается из лепестков.

Его татуировка этим утром просто выбила из меня воздух. Она потрясающе красивая и такая детализированная. И я совсем не думаю, о том, что там изображен мой любимый цветок, — это случайность. Точно так же, как и те переплетенные буквы R, которые он, вероятно, решил, что я не замечу. Нам придется очень скоро поговорить об этом. Часть меня все это время верила, что я уехала, а он спустя несколько лет просто пошел дальше. Но теперь я понимаю, насколько ошибалась. Он заслуживает знать все.

— Вау, они потрясающие, мам. Спасибо, — я одариваю ее искренней улыбкой. Обычно я бы встала, чтобы их поприветствовать, но сейчас это явно не вариант.

Она сияет:

— О, это не от меня, Лелони. Они стояли у твоей двери.

Папа, который сегодня особенно мрачный, бурчит:

— Там нет записки, Kostbarkeit. Мне это не нравится.

Из меня вырывается смешок, сам собой:

— Пап, да это наверняка от Мака. Успокойся.

— Мак? В смысле Мак Бирн? И почему, ради всего святого, это должно меня успокоить? Почему этот мальчишка шлет тебе цветы? — Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что мой грозный папа сейчас просто дует губы.

— Наверное, потому что мы друзья и в последнее время несколько раз виделись. И еще он остался у меня с ночевкой вчера. Все это ты и так знаешь, учитывая, что за мной установлен надзор.

С другой стороны дивана Анни уже захлебывается от смеха. Маленькая предательница. Ей смешно, когда под обстрелом оказываюсь я. Ничего, я ей это еще припомню.

— Он остался с ночевкой? — Мамин хитрый прищур заставляет меня хихикнуть. Она почуяла запах сплетни и уже вцепилась в него мертвой хваткой. Эту черту она явно передала и мне, и Анни.

Прежде чем я успеваю ответить, папа театрально вскидывает руки:

— Все, я это слушать не могу.

Он решительно шагает ко мне и осторожно целует меня в макушку, полная противоположность той сцене, которую он только что устроил. Он тихо бормочет в мои волосы:

— Тебе надо отдохнуть, солнышко. Дай ей только самый минимум, потом вздремни. Она мне потом все расскажет, а я, честно, предпочел бы кое-чего не знать.

Он выпрямляется, подмигивает мне и разворачивается к Анни, чтобы повторить все то же самое с ней. Убедившись, что с его «девочками» все в порядке, он возвращается к маме с тем же раздраженным выражением лица, с каким и подошел.

— Я ухожу. Мне срочно нужно залить себе в уши хлорку.

Мама с нежной улыбкой смотрит ему вслед, вечно умиляясь его театральным закидонам:

— Она под раковиной на кухне. Только постарайся не устроить бардак.

— То есть для тебя это все просто большая шутка, да, дорогая? Там парень. И не просто парень, а парень из семьи Бирнов, — он буквально кривится от одной