Невеста Единорога - Кейси Майклз

Просто поговорить? Морган сел рядом, избегая встречаться с ней взглядом. Со времени их разговора в музыкальной комнате, когда она столь безыскусно поведала ему историю своей жизни, он соблюдал осторожность, стараясь разговаривать с ней как можно более бесстрастно. Каролина совершенно ясно дала ему понять — как словами, так и поступками, — что считает его теперь своим другом, доверяет ему. С ней, такой доверчивой и наивной, довольно трудно было иметь дело, учитывая то, как он намеревался ее использовать. Поцелуи не входили в его планы, но теперь ему снова хотелось целовать ее и обучать наслаждениям, какие ей и не снились. Он должен выкинуть все это из головы! Любить ее! Нет, это невозможно!

— Морган? — обратилась к нему Каролина, наклоняясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Вы не хотите просто поговорить?

— Почему бы и нет, Каролина, при условии, что вы опять не втянете меня в дискуссию по поводу представления Ферди лондонскому обществу, чего он желает. Я уже объяснил вам обоим, что его отец, сэр Джозеф, может кое-что сказать относительно того, что я увез Ферди из Вудвера без его согласия. Я не хочу лишних осложнений.

Она покачала головой:

— Нет, я больше не буду просить вас об этом. Я подумала, что мы могли бы поговорить о моей предстоящей жизни в Лондоне. Кажется, я уже знаю имена всех королев и королей, но сомневаюсь, что это может мне пригодиться в обществе. Так что давайте поговорим. Например, — начала она, обхватив колени руками, — как чувствует себя тот человек, которого вы посетили сегодня утром? Ну, тот, который служил вместе с вами на Пиренеях?

Морган повернулся и пристально взглянул на Каролину; его охватила легкая тревога.

— Берт сломал свою единственную ногу, но он, несомненно, поправится, благодарю вас. И примите мои поздравления: вы наконец усвоили чисто женскую уловку — маскировать свое любопытство под внешне невинными расспросами. Менее искушенный человек попался бы в ваши сети. Кто сообщил вам о том, что я служил на Пиренеях?

Она пожала худенькими плечиками:

— Какое это имеет значение, Морган? Интересно, почему вы постоянно умалчиваете об этом? Это было так ужасно?

— Этот период моей жизни нельзя назвать самым приятным, — ответил Морган, сорвав травинку и теребя ее в длинных пальцах. — И это определенно не та тема, которую я хотел бы обсуждать. Если вам нужно попрактиковаться поддерживать светскую беседу, давайте выберем другой предмет, Каролина.

— Хорошо. Расскажите мне о Джереми. Я и понятия не имела, что у вас был брат. Он был очень красивым, — по крайней мере, он показался мне таким на портрете, но я не понимаю, почему…

— Черт вас подери! — Морган вскочил на ноги. — С чего это вам вздумалось совать свой нос в комнаты Джереми? Вы забрели туда случайно или вы методично осматриваете все комнаты в доме? Разве я обыскивал ваши комнаты на предмет обнаружения там припрятанного столового серебра? Я одел вас и научил правильно держать вилку, но в душе вы все еще маленькая воровка, не так ли, леди Каролина? Неграмотная, хитрая сирота. Воспитание Персика дало хорошие всходы!

Морган не мог припомнить, когда он в последний раз был настолько выведен из себя и проявил такую несдержанность. Он гордился умением контролировать себя, сохранять хладнокровие в любой ситуации. Но Каролина Манди сумела разбередить ему душу, растревожить старые раны. Черт бы ее побрал!

Он наконец взял себя в руки и сел, медленно, принужденно.

— Морган, простите меня, — сказала Каролина, положив маленькую ручку в перчатке на его руку.

Он потратил три долгие недели на то, чтобы убедить себя, что их единственный поцелуй был не более чем позывом плоти, что его влечет к Каролине только лишь потому, что он долго вынужден обходиться без женщин, живя в «Акрах», — и ничего не достиг.

Конечно, он мог бы навестить Пятнистого пони, где его ждали объятия любой из официанток. Или съездить в Лондон и провести там несколько дней со своей любовницей. Он не прибег к первому средству в силу своей брезгливости и отверг последнее из-за того, что у него не было времени на развлечения.

По крайней мере, так он сам себе объяснил свое поведение.

Но сейчас она пыталась вторгнуться в его личную жизнь, в личную жизнь его отца — в комнаты Джереми. Боже милостивый, с каким удовольствием он положил бы конец всей это афере и вышвырнул бы Каролину и ее полоумных друзей обратно в Вудвер, да так, чтобы пятки засверкали. Если бы не его планы, вот в чем дело. Он возился с Каролиной не потому, что влюбился в нее, вот что он должен помнить. Он последовательно проводил в жизнь свой план — и делал бы это даже в том случае, если бы он был еще более проблематичным и опасным, — вовсе не потому, что, отказавшись от него, вынужден был бы распрощаться с Каролиной. В его жизни не оставалось места для сантиментов, для любви. У него цель, черт побери!

— Вы просите прощения? За что, Каролина? — спросил он наконец. — Что не оправдали моего доверия и доверия моего отца, шныряя по дому?

— Нет, Морган, — услышал он в ответ, хотя ему пришлось нагнуться, потому то она говорила почти шепотом. — Дело не в этом. Мне жаль, что Джереми мертв, Морган. Мне жаль, что вы потеряли брата, а его милость — одного из своих сыновей. Но более всего я сожалею о том, что ни вы, ни ваш отец не говорите об этом, не говорите о Джереми. Стало быть, боль так сильна, что вам невмоготу говорить обо всем этом даже с друзьями. Я всего лишь сирота, одетая в роскошные наряды, Морган, но ведь мы стали друзьями, не так ли?

— О Боже, — пробормотал Морган. — Каро, простите меня, пожалуйста. Я так привык к цинизму, что вижу его там, где его нет и в помине. Я просто забыл на мгновение, с каким чистым и честным существом имею дело. Что вы хотели бы узнать?

Она погладила его по руке:

— Мне хотелось бы узнать все о Джереми, в том числе и то, почему его портрет не висит в одном ряду с остальными, а спрятан в его комнатах. Я хочу узнать, почему ни вы, ни ваш отец никогда не упоминаете его имени. Но главное, я надеюсь, что, узнав все это, смогу понять, почему вы общаетесь с отцом, как чужие люди, а не так, как, по моим представлениям, должны общаться дети и родители. Я не знаю толком, как должны строиться взаимоотношения в семье, поскольку видела нормальную семью только во сне. Я просто подумала… я надеялась… — слова Каролины замерли у нее на устах, и Морган почувствовал, как ее головка прильнула к его плечу.

Ее близость, ее прикосновения сводили его с ума, но слова подействовали как ушат холодной воды.

— Мой отец и я — мы не соответствуем вашим представлениям о счастливой семейной жизни. Не так ли?

Он почувствовал движение ее головы, обозначившее кивок.

— Ваш отец кажется очень важным, когда пребывает в одиночестве, а когда вы встречаетесь с ним за обеденным столом, создается впечатление, что вы оба испытываете неловкость. Его милость выглядит таким печальным, а вы будто всегда сердитесь на него.