Предрассветные миражи - Ника Муратова

— Не обманывай себя, Кирочка. У тебя впереди большие перемены, новая жизнь, поездки, а мое стариковское присутствие уже начинает тебя утомлять.

— Не говорите глупостей, Глеб.

— Да-да, не отрицай. А вот мне тебя действительно будет не хватать. Сам не знаю, как это случилось… Впрочем, не стану тебя смущать и утомлять своими разговорами. Давай просто насладимся этой поездкой по воде, ветром, брызгами, небом и солнцем уходящего лета.

— Вы неисправимый романтик, Глеб, — улыбнулась Кира. — А куда вы уезжаете?

— А зачем тебе знать, Кира?

Заметив, как она обиженно поджала губы, он засмеялся:

— Какой же ты все-таки ребенок, Кира. Ну хорошо, скажу. На этот раз еду в Тибет. Познавать мир с точки зрения тибетских монахов.

— И семья с вами?

Кира с трудом могла себе представить, что Кристина с маленьким ребенком захочет поехать в тибетский монастырь. Хотя… Такая авантюристка, как она, способна и не на такое.

— Нет, по крайней мере, не сейчас. Да что ты все о будущем, давай о настоящем. Я захватил бутылочку прекрасного шардоне и отличный камамбер, друг привез из Франции, как раз той зрелости, как я люблю. Вот этим и предлагаю заняться!

Во время поездки Кира никак не могла подобрать подходящий момент, чтобы передать слова Артура. Ей казалось, что очередная ее просьба может испортить минуты, которыми так откровенно наслаждался Глеб. В конце концов он сам огорошил ее.

— Тебя и Андрея можно поздравить?

— С чем? — смутилась она. Неужели на ее лице так явно написаны все мысли?

— Я знаю о том, что готовится статья о Ливанове.

— Уже знаете?

— Думаю, узнал раньше тебя. И знаю, чего хотят от Кристины.

Кира вопросительно взглянула на него, ожидая продолжения.

— Не волнуйся. Я всегда говорил тебе, что все будет хорошо. Так и будет.

Она облегченно вздохнула. И объяснять ничего не пришлось. Слава богу, Кристина проявила благоразумие. Сделала она это ради Глеба или ради собственной безопасности — теперь уже все равно. Главное — она не будет препятствовать сильным мира сего.

— Если мы больше никогда не увидимся…

— Почему вы так говорите?

— Просто предполагаю. Если вдруг мы никогда не увидимся больше, я бы хотел тебе пожелать одну вещь.

— Да?

— Я не знаю, что тебя мучает, но ты должна найти в себе силы освободиться от этого. Ты заслуживаешь счастья, ты полна энергии и желания жить, но ты сама себе не даешь возможности наслаждаться жизнью, вдохнуть свободно, без обязательств доказать всем свою состоятельность. Поверь, все и так знают, какая ты замечательная, и любят тебя. Зачем постоянно это доказывать? Что тебя гложет? Я не вправе даже пытаться это узнать, но мне так жаль смотреть, как ты сама себе обрезаешь крылья.

— А если, — медленно проговорила Кира, — если вы не правы?

— В чем именно?

— В том, что у меня нет причин что-то доказывать, добиваться любви?

— Я не могу в это поверить. Я достаточно разбираюсь в людях.

— Но не в моем случае.

Кира посмотрела на Глеба, прищурилась. Почему бы нет? Почему бы не рассказать наконец кому-нибудь о том, что ее гложет? И кто лучше, чем Глеб, тонкий, все чувствующий Глеб, поймет ее? И потом — он уезжает. Ей не придется потом оправдываться перед ним, даже если он не поймет ее.

— Я убила своего младшего брата.

— Ты? Когда?

— Давно. Когда мне было три года. Ему тогда было полтора.

— Как же ты можешь знать, что убила его? Тебе родители это сказали?

— Нет. Они как раз молчали об этом всю жизнь и сейчас скрывают. Говорят, что он болел и умер из-за этого.

— Тогда почему ты так уверена, что виновата ты?

— Я все помню. Помню, как бросила в него какую-то игрушку, он повалился на пол и стал синеть и задыхаться. Помню, как мама бегала вокруг, пытаясь что-то сделать. Трясла его. Помню, как я кричала. Долго, не переставая, до рвоты. Я не помнила этого раньше, потому что не хотела помнить.

— И когда же ты… когда ты все вспомнила?

— Недавно. Я сделала вид, что поверила в историю о его болезни и что ничего другого не помню. Зачем причинять родным боль? Они и так страдали всю жизнь.

— Но почему ты не допускаешь, что твоя память и сейчас играет с тобой злую шутку, искажая воспоминания? Почему ты не веришь версии родителей?

— Потому что я помню, как он умер. Я вспомнила, понимаете? И мне стало, как ни странно, легче. Потому что после этого я поняла, почему всю жизнь испытывала подспудно чувство вины, почему старалась угодить во всем родителям, почему боялась их разочаровать. Заблокировав воспоминания, я запрограммировала себя на искупление вины. Я жила, как робот, повинуясь своим комплексам, а не истинным желаниям. Только теперь я могу посмотреть на себя со стороны. Удивительно, что никто никогда не говорил мне об этом. Так что… — она скривила рот, — рядом с вами стоит робот, Глеб. Чувство вины — страшная штука. Можно сказать, тридцать лет моей жизни выброшены на свалку.

Глеб сочувственно смотрел на ее уставшие глаза.

— Мне все же кажется, что ты не права в том, что держишь это в себе. Кому еще ты рассказала?

— Никому. И вас прошу никому не говорить. Спасибо, что дали мне выговориться. В общем-то, я уже справилась с этим. Я же говорю — мне даже стало легче. Я выплакалась, конечно, но потом поняла, что я ведь не виновата ни в чем, я не сделала это специально, и я уже ничего не могу изменить. Это все в прошлом. А я привыкла жить настоящим. Не думайте, что я схожу с ума. У меня крепкие нервы. Теперь я хочу научиться жить по-новому, без этой занозы в голове. Надеюсь, у меня получится.

— Надеюсь.

Глеб прижал ее к себе на одно мгновение и тут же отпустил.

— Никогда не знаешь, где еще судьба подставит тебе подножку…

— Никогда, — эхом вздохнула Кира.

Попрощались они как-то скомканно. Она не находила слов, он — и не пытался. Просто молча смотрел на нее, держал ее ладонь в своих. Смотрел так, как будто уезжал в Тибет навсегда. Он даже не стал настаивать на том, чтобы проводить ее до дому, как обычно делал. Кира ушла смущенная и растерянная, занятая своими мыслями, где уколы совести за Глеба, тревога за него и грусть от собственных воспоминаний смешались с радостью за Андрея и их будущее, а Глеб все стоял на речной пристани, щурился от лучей заходящего солнца, пряча во взгляде