Засранец Бэдд - Джасинда Уайлдер

Я взглянул на время на экране кассового аппарата: без пяти минут четыре часа.

− Пора мне. Дел немерено.

− Классическая тактика уклонения, брат.

− Вовсе я не уклоняюсь, просто... надо позвонить Маре в четыре. И если скажешь хоть слово, я кастрирую тебя, пока ты спишь.

− Медсестра со свадьбы? Ты... позвонишь ей... по телефону?

− Нет, говнюк, залезу на крышу и буду оттуда кричать.

− Говнюк? − он сделал паузу, вытаскивая дозатор из пустой бутылки «Джеймсона» и запихивая его в новую.

− Именно. Говнюк. − Я вымыл руки, а потом взял чаевые из банки, стоявшей у кассы. − Тупая задница. Засранец. Говногоблин. Продажный членосос. Ходячие лосиные причиндалы. Овцетрахальщик. Слов полно, продолжать?

− Пожалуй, нет. Ты оскорбляешь мои тонкие чувства своими грубыми, варварскими эпитетами. Я так и в обморок могу упасть, − произнес он с монотонным сарказмом. − Где ты вообще понабрался такого, кстати?

− Долгие перелеты для десантирования, где нечем заняться, кроме как находить новые и все более изобретательные способы оскорблять друг друга, − ответил я.

− Ну, определенно, ставлю тебе пятерку за креативность.

Я засмеялся, пересчитывая купюры и сортируя их.

− Серьезно, мы делали это часами. Это ничто по сравнению с тем дерьмом, которое мы сочиняли. У тебя уши бы отсохли на твоей правильной маленькой голове, услышь ты, что мы придумывали после шести или восьми часов полета в хвосте C-130. (уточнение от перев. С-130 − американский военно-транспортный самолет). Целью было обозвать как можно более мерзко и оскорбительно.

− Иди. Звони своей женщине. Мы тут сами разберемся.

− Она не моя женщина. Мы просто... репетируем свидания.

Брок долго смотрел на меня.

− Из этого заявления столько всего можно извлечь, что я даже не знаю, с чего начать.

− Так и не начинай. Просто забудь.

Он пожал плечами, подняв руки в знак капитуляции.

− Ладно, ладно. Но ты же понимаешь, что я проведу твой психоанализ позже?

Я помахал рукой и сунул деньги в карман.

− Да, да, яйцеголовый. Увидимся позже.

Я побежал наверх и переоделся в чистые джинсы, простое черное поло, военные ботинки и кожаную куртку. Слегка засомневался, но все же сунул несколько презервативов в задний карман, просто потому, что никогда не помешает быть готовым, особенно учитывая сильную физическую химию между мной и Марой.

Ксавьер уехал на своем байке, так что я остался без транспорта. Ситуация, которую необходимо было срочно исправлять, если я собирался прожить здесь как минимум еще восемь месяцев. По правде говоря, я мог представить себе, что пробуду здесь, в Кетчикане, немного дольше. Мне нравилось находиться рядом с братьями, дома, жить скучноватой гражданской жизнью в кои-то веки. Я прослужил на флоте без малого десять лет, большую часть времени морским котиком, и моя жизнь была далеко не нормальной, поэтому это было ново и немного странно, и я наслаждался таким времяпровождением.

Через первый этаж я прокрался на улицу, затем направился в порт, где, как я знал, стоял круизный лайнер Клэр, подруги Мары. Я набрал номер Мары.

Она ответила после третьего гудка.

− Привет.

− Привет. Развлекаешься с Клэр?

Я слышал шум и голоса на заднем плане, она определенно находилась в порту.

− Да, денек был веселый. Мы еще погуляли по Рейнберду, взяли Утиный тур, пообедали.

− Забавно, я вырос здесь и никогда не покупал Утиных туров.

− Да, а я полжизни прожила в Сан-Франциско и никогда не была ни в Алькатрасе, ни в лесах Мьюра. Когда где-то живешь, то обычно не очень-то увлекаешься всякими туристическими штуками.

− Верно, − согласился я. − Так ты в порту? Хочешь где-нибудь встретиться?

− Да. Вообще-то, я только что высадила Клэр. Ты на байке брата?

− Нет, он сам на нем, так что я иду пешком. Подумал, что мне нужно купить машину или типа того. Ходить повсюду пешком − это же бред.

− Разве ты не солдат? Я думала, ты привык к походам.

Я рассмеялся.

− Я служил во флоте, а не в армии. И, будучи морскими котиками, мы особо пешком не ходили. Это не самый эффективный способ проникновения, по большей части.

− Проникновения куда?

− Эх, зависело от цели миссии. Глубоко в тыл врага, на борт посреди океана, за огороженный периметр. Цели менялись.

− И как же ты тогда проникаешь? − поинтересовалась она.

− Ну, опять же, это зависит от миссии. Если бы мы столкнулись с грузом наркобарона посреди океана, мы бы десантировались из вертолета и поплыли к нему, а если бы борт был достаточно большим, мы бы даже применили прыжок с задержкой раскрытия парашюта.

− Что еще за прыжок с задержкой раскрытия парашюта? − спросила она и заговорила прежде, чем я успел ответить. − И вообще, где ты?

− Рядом. Просто стой на месте, я найду тебя.

− Окей. Так что за прыжок такой? Продолжай.

К тому времени я был уже близко к докам, поэтому начал осматривать толпу, жалея, что у меня нет лишних четырех дюймов роста Баста, чтобы видеть поверх толпы. Наконец я заметил Мару на набережной возле одного из гигантских круизных лайнеров. Она стояла спиной ко мне, и я подкрался к ней сзади.

− Ну, − начал я, − это означает десантирование с большой высоты с длительной задержкой раскрытия парашюта. Это просто очень сложный способ прыгать с парашютом, в принципе. Это значит, что мы прыгаем на высоте тридцати тысяч футов и летим в никуда от четырех до двух тысяч футов высоты НУЗ.

− А НУЗ что такое?

− Над уровнем земли. − Я уже подошел близко и понизил голос, чтобы она не услышала меня, хотя толпа была достаточно плотной, так что шансов на это было мало. − Это значит свободное падение в течение нескольких минут, при котором легко достигаешь скорости около ста миль в час.

− А для чего нужны такие прыжки?

− Потому что на высоте тридцати тысяч футов самолет не виден с Земли невооруженным глазом, так что радар не сможет нас заметить. Повседневные прыжки выполняются на высоте четырнадцати тысяч, и парашют открывается довольно высоко, поэтому вниз летишь достаточно долго. Это нормально, если прыгаешь в свое удовольствие, но при подготовке к военной операции, нежелательно, чтобы плохие парни заметили наступление, верно?