Романтичные сказки - Вероника Карпенко

— Ты все-таки сделал это! — Юрка вскинул руку с зажатой между пальцев бутылкой, — Ты дождался, пока она вырастет, чтобы жениться!

«Ну, о женитьбе речи не шло», — подумала Яна.

— А о чем это вы? — произнесла она вслух, перескакивая взглядом с одного на другого.

Воодушевленный её любопытством, Юрка продолжил:

— Так он мне сказал как-то раз…

Но его оборвал Лёшкин голос:

— Прекрати!

— Ну а чего? Это же было! — настаивал Юрка.

Но Лёшка был непреклонен.

— Да ну, не нужно об этом говорить! — от раздражения на лбу у него проступила испарина.

— О чём? — вклинилась Янка в их спор.

Юркин лукавый взгляд скользнул по ней:

— Говорит: когда Янка вырастет, я женюсь на ней.

— Серьезно? — губы её сами собой растянулись в улыбке. Она посмотрела на Лёшу. Но тот сидел, потупив глаза. Как будто его поймали с поличным.

— Да, блин! Кто тебя просил? — он вздохнул и с досадой качнул головой.

Юрец рассмеялся беззлобно:

— Я ему говорю — а вдруг вырастет страшной? Такое бывает! Я сам видел.

Эти слова неожиданной болью отозвались внутри. Янка сглотнула. Растревоженные внезапной встречей воспоминания возвращались по капле. Прихватив с собой её детские комплексы. Она взрослела не так, как все остальные девчонки. Всегда отставая на шаг. Уступая другим. И модные вещи на её угловатой фигуре смотрелись забавно. Плюс ко всему россыпь рыжих веснушек на щеках и носу сводила на нет все попытки выглядеть старше.

— А он? — бросила Янка, как можно более легкомысленно.

Юрка не спешил отвечать. Его взгляд посерьезнел. Пальцы, сжимавшие горло бутылки ослабили хватку. Он провел кончиком указательного сверху вниз, повторяя её безупречный изгиб.

— Говорит: я уверен, она будет красивой, — услышала Яна.

— Так и сказал? — почти прошептала она. Но в воцарившейся тишине её голос услышали оба.

— Да, — бросил Юрка и прикусил губу. Как будто теперь, с опозданием, вдруг пожалел о сказанном.

Яна смутилась. Она посмотрела на Лёшку. Впервые за вечер ей захотелось обнять его. И хотя они не любили проявлять свои чувства на публике, но вставая, она наклонилась к нему, обхватила раскрытой ладонью шершавую щеку и притянула к себе. Он замер, словно боялся спугнуть этот миг удовольствия. И застонал едва слышно, когда она прервала поцелуй…

Глава 3

— Блин, Ян! Ну, сколько можно? Я вспотел уже! — воскликнул Лёшка. Он багровел на глазах. И, утратив надежду, разулся.

Янка выбежала в коридор, скользя по полу одетыми в нейлон ступнями. Она покружилась, приняла секси-позу. От этих манипуляций короткое платье задралось, обнаруживая кружевной край чулочных резинок.

Лёшка выпрямился. Возмущение читалось на его недовольном лице:

— Это че за разврат? Ты чё, в этом идти собралась?

Образ дивы слетел, и Янка с обидой одернула платье. Закрытое сверху, оно обнажало колени. Предыдущее Лёшка отверг за глубокое декольте. Стараясь не поддаваться отчаянию, она вернулась к разинутым дверцам шкафа.

«Вот же уродские у меня тряпки», — подумала Янка, выбрасывая на кровать кусочки пестрой материи. На глаза попалось нарядное, одетое всего-то пару раз, сияющее коктейльное платье. Сбросив с плеч предыдущее, она натянула «забытое старое». И, шелестя цветными пайетками, выплыла в центр прихожей.

Мгновение Лёшка смотрел на неё. Затем, набрав целую грудь воздуха, неторопливо выдохнул его, надувая свои гладко бритые щеки.

— Ян, новый год через неделю, — напомнил он тоном, подозрительно спокойным.

— Я в курсе! — с достоинством выдала Янка, — А причем тут новый год?

— Да притом, что ты похожа на ёлочный шар! — не выдержал Лёшка. Он взглянул на часы и беззвучно выругался.

Янка топнула ножкой.

— Знаешь что…, — оборвав себя на полуслове, она метнулась обратно в спальню.

Слёзы подступили так близко, грозясь повредить макияж. Ей очень хотелось быть элегантной! Но платьев она не носила. А идти в ресторан в джинсах и майке… Конечно, вполне допустимо. С её фигурой даже в пижаме можно сойти за селебрити. Но Маринка! Эта сучка, конечно, напялит платье. И каблуки. С её маленьким ростом без них никуда.

Всё случилось само собой. Просто в их общем фотоархиве затерялось совместное фото с подружками. Там, на дне рождения Янки, их собралось целых семь! И вместо того, чтобы кликнуть на следующий снимок, он задержался на этом, и принялся объяснять Юрке, кто есть кто. Всего трое из них были не связаны отношениями. Но у Насти был сын от прошлого брака, а у Юльки — «слишком толстая задница». Оставалась Маринка, незамужняя, симпатичная и лёгкая на подъем. Она всегда выручала, когда другие давали «отбой»! Вот и сейчас… выручила.

Янка стояла, запрокинув голову. Ожидая, когда слёзы вернутся назад, в организм.

— Малыш, — тихо позвал её Лёшка. А затем подошёл и без спросу обнял. Но даже в кольце сильных рук она не сумела расслабиться.

— Ну чего ты? — он зарылся носом в её мягкие волосы.

— Мне даже не в чем пойти, — озвучила Янка своё несчастье. И оно прозвучало так горько, будто речь шла о жизни и смерти.

Он отстранился, поймал её взгляд в зазеркалье:

— Да какая проблема? Одень что-нибудь. Тебе всё идет!

— Да что ты? — язвительно бросила Яна его отражению в зеркале. — Только что ты отверг все варианты!

— Ни фига себе! — он окинул её придирчивым взглядом. — Вот это не вариант!

Платье и впрямь было слишком коротким. Родом из тех времен, когда она, в роли студентки, зажигала танцпол. С тех пор её гардероб изменился. Стал каким-то… повседневным, простым. Да, удобным! Но скучным. Было пару нарядных кофт, джинсы с вышивкой. И всего-то! Теперь наряжаться, презентуя себя, было незачем. Ведь один, околдованный ею самец уже попался на удочку. И теперь стоял позади, предъявляя свои права.

— Хотя… — Лёшка поддел краешек платья и потянул его вверх, обнажая изящные бедра в чулках.

В отражении зеркала его глаза постепенно обретали животный окрас. Он задрал его выше, чтобы видеть в плену зазеркалья её кружевное белье. Треугольник прозрачного шелка, накрытый широкой ладонью, трепетал, позволяя почувствовать жар её тела. Бедра покрылись мурашками, когда он с хищным рычанием прикусил её мочку. Однако, несмотря на полученный отклик, она воспротивилась:

— Лёш, ну отстань!

Но Лёшка не отставал. Наоборот! Распаленный этим отказом, он сильнее прижался, давая ей почувствовать всю безвыходность своего положения. Янка закрыла глаза, ощущая заветную твердость в районе своей поясницы. Его ладонь безнаказанно двинулась выше, и, нащупав, сжала в руке холмик левой груди:

— Девушка, — прошептал он надломлено. В такие моменты, как этот, его голос становился на пару тональностей ниже. — А вам не говорили, что разгуливать в таком коротеньком платьице может быть