Макс - Ана Сакру

Родэн отвлекся от телефона и посмотрел на Окая в упор:

— Ты что, полез к Лоре?

— В смысле? — вождь искренне удивился, да он ни с кем в жизни более целомудренно не обращался.

— В смысле я ее спросил, как у вас дела, не пристаешь ли? А она глаза отвела, — не сдавался Макс.

— Да не трогал я твою Дюймовочку! — возмутился Окай, потом на секунду задумался, и расплылся в улыбке, — Ааа, ну понятно. Ты ее не так понял, просто она у тебя стеснительная больно. Один раз у меня случайно полотенце упало, когда из душа выходил, так она потом целый день глаз поднять не могла, как будто пятнадцать лет, ей богу. А вчера вот только Киру у сосенки прижал вечером, уже было начали, смотрю, идет одна по темной улице. Я подошел, сказал, что об этом думаю, договаривались же, что со всеми у костра будет сидеть. А она только на Киру косится, краснеет. И как ты с ней спишь, только при выключенном свете что ли?

— Не советую тебе много размышлять на эту тему, и больше, будь добр, голым не расхаживай, а то трясти нечем будет, — холодно сказал Макс, но успокоился. Лора всегда смущалась подобных вещей, понятно, почему она с оборотнем жить не хочет. Но могла бы и сама сказать.

— Уже прекратил, не рычи, — усмехнулся Окай, приподнимая руки, будто сдаваясь, — Ты мне лучше расскажи удалось с вампиршей познакомиться?

Макс кивнул:

— Да, да, удалось. Врезался ее машину на перекрестке. Надо сказать, это не так просто было сделать. Они за мной следят, не очень пристально, одна машина. Сначала полдня отрываешься, я все-таки не так хорошо вожу. Потом полдня жди эту княжну. Но удалось.

У Окая даже глаза от любопытства загорелись, он весь подался к Максу:

— Ну и?

— Ну и все по плану. Она, как и говорила твоя бабушка, грезит о том, чтобы мной поживиться. Пригласил ее в ресторан, мило посидели, у нее на лице всю дорогу была немая просьба, чтобы ей крови в десерт нацедил. Хотела поцеловаться на прощание, но получилось избежать сего приятного единения. Боялся, что что-нибудь откусит.

Окай заливисто рассмеялся:

— Ооо, наш сладенький Родэн! И как ты намерен дальше ее на расстоянии держать? Рано или поздно она тебя зажмет где-нибудь в углу. Говорят, секс с вампиршами незабываем, я бы и сам не отказался. Она ведь наверно красавица, как все они. И повадки сучьи, люблю таких.

— Красавица, — кивнул Макс, — Только меня не сильно заводит, когда на мое бренное тело смотрят, как на стейк слабой прожарки. Да и что там может быть незабываемого? Страх, что тебя сейчас отправят на тот свет?

— Как ты примитивно мыслишь, мой высокородный друг, — протянул Окай менторским тоном, кладя свою мускулистую ручищу на плечи Макса, — Цель вампира во время секса напитать так сказать и душу и тело. То есть, кровь прольется в любом случае, но каждый раз искать нового любовника может быть утомительным, а ты у нас вообще тут один такой на всей планете. Так что она просто откроет тебе чудесный мир плеток, лезвий, игл, ну и куда без укусов конечно. Сначала изобьет, потом вылижет. Говорят, у вампиров это все чудесно выходит, а люди уже у них переняли, жалкие подражатели. Что-то ты не весел?

Окай с удивлением отметил, что Родэн даже слегка побледнел.

— Меня сейчас просто стошнит, никогда не понимал подобных развлечений, уж точно не до крови, — пробурчал он.

— Неожиданно, я думал ты пожестче, — хмыкнул вождь.

— Дело не в этом, я жестокости и без того за свою жизнь насмотрелся, чтобы ее еще в постель тащить. Знаешь, когда видишь, как людей плетками до смерти забивают, они уже с подобными играми мало ассоциируются.

— Бедная наша вампирша, — протянул Окай, — один высокородный на всю округу и тот ярый противник ее излюбленных игрушек оказался. Но как же ты ее тогда собираешься на крючке держать, долго бегать не получится.

Макс пожал плечами и улыбнулся:

— Решил тут шприцов прикупить… инсулиновых. Они самые маленькие…

— Ты ей что, собираешься просто выдавать свою кровь? — опешил Окай, — По чуть-чуть? Не давая наесться? Да она же просто подсядет на тебя как на наркотик.

— А разве нам не это нужно? — сверкнул глазами Макс, — И заметь, никаких половых контактов.

— Ты страшный человек, Родэн, — с легким трепетом произнес вождь.

— В любви и на войне, мой клыкастый друг, все средства хороши.

— Да, наверно, в любви и на войне… — задумчиво повторил вождь.

В машине мы с Окаем ехали молча. Он думал о чем-то своем, я о неприятном разговоре с Максом. Индеец, не постеснявшись, выложил ему все наши маленькие недоразумения, которые я так не хотела рассказывать, и Родэн как обычно сделал свои выводы. Вернее предъявил мне, что я промолчала, потому что придаю этому какое-то особое значение в отличие от оборотня. Я не выдержала и вспылила от подобной несправедливости, мы поспорили, потом правда помирились, но напряжение все равно коршуном витало в воздухе, когда я садилась в машину Окая. Индеец только ухмылялся, как- будто его все это дико забавляло. Может он вообще специально?

— Зачем ты ему сказал? — нарушила тишину в машине.

Окай не стал делать вид, что не понимает о чем я. Он кинул на меня долгий тяжелый взгляд из-под бровей. Мне стало как-то не по себе, он никогда раньше не смотрел так. Серьезно. Изучая. Воздух как- будто стал плотнее вокруг, застревая в легких. Салон автомобиля показался слишком тесным, захотелось хотя бы открыть окно.

— Хочешь иметь общие секреты от своего принца, малышка? — хриплым голосом тихо спросил он.

Я только молча помотала головой. Не хотелось задумываться, на что он намекает.

— Я тоже так подумал, что не хочешь… пока.

На его «пока» я уже разозлилась. Что он вообще думает о себе. Смешно даже. Вот за такой вопрос Макс бы его точно убил. Больше мы сегодня не разговаривали. Да и к вечеру все мысли из головы вылетели. Кроме одной. Завтра званый ужин.

Глава 16. Званый ужин

Дита медленно потягивала рубиновую жидкость из своего бокала, наблюдая за отцом и дядей, князем Густавом Окропином, которые устроились подальше от остальных членов семьи в двух глубоких креслах у камина и о чем-то перешептывались. Вернее о ком-то, подозревала она. Все присутствующие в гостиной то и дело в нетерпении посматривали на часы, без пятнадцати семь. Скоро появится главный гость сегодняшнего вечера. Родэн. За стол