Аромат страсти - Майя Бэнкс

Утром во вторник Селия, струсив, позвонила боссу и попросила отпуск до конца недели. Ему не понравилось, что она решила скрываться. Рано или поздно придется столкнуться с проблемой лицом к лицу. Однако, услышав расстроенный голос Селии, Брок спорить не стал.

Остаток дня она провела в хандре и бродила по квартире, то злясь, то плача.

В среду молодая женщина собрала вещи и отправилась в единственное место, где могла спокойно зализать душевные раны, — в отцовский дом.

Взглянув на дочь, отец крепко обнял ее. Она очень нуждалась в его ласке и утешении.

Усадив Селию, отец приготовил сытный завтрак. Пока она ела, он молча сидел рядом с ней. Отец не любопытствовал, не задавал вопросов. Именно это ей больше всего нравилось в нем. Карл никогда не вмешивался в жизнь своих детей. Он просто ждал, когда они придут к нему, а потом делал все от него зависящее, чтобы уладить проблемы.

Только на этот раз он не сможет уладить проблему Селии.

Весь день она провела на диване, смотря с отцом телевизор. Он опекал дочку, приготовил ей обед и даже испек ее любимое шоколадное печенье.

Когда наступил вечер, выяснилось, что Карл позвонил братьям Селии. Они приехали и обрушили на нее объятия и бесконечные ласки. По крайней мере, именно так вели себя Адам и Далтон.

А вот Ной взглянул на сестру и поинтересовался, что здесь, черт побери, происходит. Селия разревелась. Адам, Далтон и Карл пригрозили расчленить Ноя за то, что он довел ее до слез.

— Проклятье, пап! Я ее не расстраивал. Это явно сделал кто‑то другой! — запротестовал Ной. — Кто‑нибудь спросил у нее, что случилось?

— Мы ждали, — бросил отец.

— Чего ждали? — возмутился Ной. — Ждали, когда она расплачется?

Селия вытерла глаза и постаралась успокоиться. Молодая женщина знала, что братья терпеть не могут, когда она плачет. Особенно Ной.

Ной повернулся к ней, и его взгляд при виде всхлипывающей сестры смягчился. Он присел на диван рядом с ней:

— Ведь это никак не связано с Эваном Рисом?

Несмотря на решение держать себя в руках, Селия снова разрыдалась.

— Отличный маневр, тупица! — бросил Адам.

— Кто‑нибудь говорил, что у тебя хреново получается общение с женщинами? — спросил Далтон.

Ной обнял сестру и, утешая, прижал к себе:

— Что произошло, Сес?

— Бог мой, Ной, это ужасно! В газетах напечатали эти жуткие фотографии, а в блоге написали отвратительные вещи. Моя карьера летит к чертям. Моя деловая репутация под угрозой. А Эван больше не хочет меня видеть потому, что я попросила его держаться от меня подальше, пока скандал не утихнет. Он думает, что я считаю его своей непристойной маленькой тайной, и ему это очень не нравится. Впрочем, мне тоже.

— Стоп, — произнес Адам. — Кто‑нибудь что‑нибудь понимает?

Далтон и Карл обменялись беспомощными взглядами.

Ной вздохнул:

— Может, тебе рассказать нам все еще раз и начать с того, что опубликовала газета, о чем написано в блоге и почему твоя карьера и деловая репутация под угрозой?

— Это долгая история, — пробормотала Селия.

— У нас вся ночь впереди, — заявил Далтон.

Вздохнув, Селия принялась рассказывать историю от начала до конца, со всеми подробностями. Умолчала она только о сексе с Эваном. Для своих братьев Селия всегда была маленькой сестренкой. Если бы она поведала им о своей личной жизни, они свихнулись бы. И, вероятно, отправились бы к Эвану с одной из бейсбольных бит Ноя.

— Это безумие, — раздраженно заключил Адам.

Далтон кивнул, соглашаясь. Ной, который гораздо лучше остальных знал, как репортеры могут испортить карьеру и репутацию человека, выглядел подавленным. Его глаза вспыхнули от волнения, когда Селия пустилась в объяснения по поводу статьи и блога.

— Хреново, — коротко резюмировал Ной.

Селия кивнула:

— А то я не знаю.

— И при чем здесь этот Эван? — поинтересовался отец. — Мне кажется, что ты много чего недоговариваешь. Ты играла роль его невесты, и газеты написали про тебя всякую чепуху. И ты сказала, что он разозлился, так как думает, что ты считаешь его своей непристойной маленькой тайной. Я что‑то не знаю?

Селия вздохнула:

— Я влюблена в него, пап. А он теперь ненавидит меня.

Мужчины удивленно открыли рот. Наступило продолжительное молчание, и Селия пожалела о том, что выложила им правду. О любви можно болтать только с подружками, ибо мужчины в такой ситуации порой теряются.

— Слушайте, я признательна вам, ребята. Я обожаю вас. Не знаю, что делала бы без родных. Я не жду, что вы уладите мои проблемы. Мне тридцать лет, я уже большая девочка. Те дни, когда я прибегала к вам со ссадинами и детскими жалобами на «бо‑бо», давно миновали. Все уладится. Мне просто необходимо где‑то зализать свои раны и собраться с силами.

Адам нахмурился:

— А теперь, черт побери, выслушай нас. Ты член нашей семьи, Сес, и мне наплевать, сколько тебе лет.

Далтон нахмурился и кивнул в знак согласия. Ной лишь сжал ее руку.

— Ты всегда будешь моей маленькой дочкой и их младшей сестренкой, — мягко, но непререкаемо сказал отец. — Это неизменно, хотя ты окончила университет, получила какой‑то там диплом и устроилась на работу, которая выматывает тебя.

Селия вздрогнула, понимая, куда он клонит.

— Мы любим тебя и всегда будем рядом, когда тебе это потребуется, понимаешь?

— Да, пап, понимаю.

— А теперь иди сюда и обними своего старика. Похоже, у тебя была чертовски тяжелая неделя.

Селия медленно поднялась с дивана и бросилась в могучие объятия отца.

— Я люблю тебя, пап, — сдавленно произнесла она у его груди.

— Я тоже люблю тебя, Сес. И ты не забывай об этом. Теперь приди в себя и расскажи об этом парне по имени Эван. Выясним, не нужно ли твоим братьям его поколотить.

Служащие Эвана избегали его. Обвинять их за это он не имел права. Он вернулся в Сиэтл во вторник, ведя себя подобно раненому медведю.

Он снова и снова вспоминал свой последний разговор с Селией. В конце концов эта сценка стала проигрываться в его мозгу, как видеоролик. Как Эван ни старался, он не мог не думать о Селии.

Он виновен в том, что неотступно преследовал ее. Она колебалась с самого начала, а он игнорировал все намеки и предупреждения. Эван никогда не относился серьезно к тем женщинам, для которых не был объектом номер один. И он был абсолютно уверен, что не влюбится в ту, для которой мнение окружающих будет важнее их отношений.