Чужая женщина - Мэхелия Айзекс

Друзьями?! У Марка похолодело в груди, черное отчаяние навалилось на него.

– Папа...

– У нее была нелегкая жизнь, Марк. Ее муж, бывший, разумеется, был чудовищем. Я не могу рассказать тебе всего, но поверь, она была очень несчастна.

– Я понимаю.

– Сомневаюсь. Он унижал и оскорблял Сару. Он почти раздавил ее. Когда мы только познакомились, она была забитой, необщительной серой мышью. Совершенно неуверенная в себе женщина, даже не осознающая того, насколько она красива... Я рад и горд, что смог изменить ее отношение к жизни и к самой себе хоть немного. Медленно, но верно она начала доверять мне. Постепенно мы подружились, и могу сказать, что когда она узнала о моей болезни... Что ж, прости, сын, но именно Сара окружила меня теплом и заботой, которых я не дождался от своей семьи.

– Папа...

– Нет, Марк, дослушай. Она не та, кем ты ее считаешь. Она глубоко порядочная, несчастная и ранимая женщина, я ее уважаю, люблю и стараюсь оберегать. Ты понял, Марк? Оберегать!

– Почему ты мне это говоришь?

Неужели он и впрямь решил на ней жениться!

– Потому что я люблю ее, Марк. Потому что она мне очень дорога. Потому что я умираю и хочу, чтобы после моей смерти за ней присмотрел ты. Она больше никогда ни в чем не должна нуждаться.

– Я слышать об этом не желаю! Я этого просто не позволю!

Если бы они не находились в больнице, Анжела уже визжала бы. Сейчас она шипела, но так, что лицо покраснело, волосы растрепались, а из некрасиво искривленного рта вылетали капельки слюны.

Марк всерьез опасался за ее давление. У здоровых людей такого цвета лица не бывает.

– Утихни, Анжи! Хочешь, чтобы все узнали о наших проблемах? Потом, это желание папы, его воля, если угодно. Он хочет видеть Сару здесь.

– О да! Его желание. Мы все знаем, КАКИЕ у него в последнее время появились желания.

– Анжела!

– И не смей его оправдывать, Маркус! Какого черта ты не сказал ему, что она уехала к себе в Англию? Почему дал понять, что она сидит на ранчо и прикидывается невинной овечкой, которую злюка Анжела не пускает к папе?

– Ты просто ее не любишь.

– Можно подумать, ты любишь!

Марк в который раз задохнулся от волнения. Слово, такое простое, такое короткое...

– Анжи, она вовсе не такая плохая, как ты думаешь. В конце концов, она заботится о папе бескорыстно...

– Чего?! Никогда я в это не поверю. Просто она тебя околдовала, так же как и папу, вот что! А ведь я тебя предупреждала, что она за человек! Ты же не слушаешь...

– Ты придумываешь сама себе истории и начинаешь слепо в них верить. Я просто отдаю ей. должное. И потом, ты что, считаешь папу безвольным олухом? Выжившим из ума старичком?

– Я просто не уверена, что человек в его возрасте и состоянии способен принимать полностью взвешенные решения. Что до этой дамочки... Я долго размышляла, что ей нужно от папы, теперь я знаю. Она знала о его болезни. Знала, что долго разыгрывать ангела милосердия ей не придется.

– Успокойся, Анжела! Сара не такая. И все обстояло совсем не так. Они знакомы уже несколько лет, а познакомились до того, как папа узнал о своей болезни.

– И ты в это веришь? Олух.

– Это правда.

– Потому что она сказала?

– Мне об этом сказал папа. А теперь, с твоего позволения, я пойду и позвоню Обадии, чтобы он организовал приезд Сары в Хьюстон.

Анжела подняла на брата холодные, исполненные ненависти глаза и процедила сквозь зубы:

– Ее там нет.

Не веря своим ушам, Марк смотрел на сестру.

– Что... что ты имеешь в виду?

– Что слышал. Я же тебе уже об этом сообщила! Ты глухой или глупый? Сары Джонсон на ранчо нет. Она уехала. Улетела в Англию.

– Когда? Как это могло...

– Три дня назад.

– Но она звонит каждый день.

– Марк, не испытывай мое терпение. Знаешь, есть такая штука, называется телефон. Это значит «слышать на расстоянии». Ты до сих пор не в курсе?

Марк в бешенстве шагнул к сестре и прошипел, нависнув над ней:

– Я правильно понимаю, что к ее отъезду приложила руку ты?!

– И что с того, братец? Ты бы сделал на моем месте то же самое.

Марк прищурился. У Анжелы бегают глаза, это странно...

– Тогда почему ты выглядишь такой озабоченной, сестричка? А я тебе скажу почему. Ты не имела на это никакого права!

– Я на все имею право! Из-за нее папе стало плохо. Она... она перенапрягла его, он слишком ослаб от ежедневных...

– Она никогда не была его любовницей.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю!

– Тебе папа сказал?

– Нет. Папа мне этого не говорил.

– Только не говори, что поверил ее собственным лживым уверениям. Марк, это же...

– Сара не лжет. Никогда не лгала. И в любом случае ничего мне не говорила. Я узнал сам. Объяснить – или догадаешься?

Анжела замерла. Вытаращила глаза до пределов возможного. Открыла рот и прикрыла его пальцами. Тихо прошептала в непритворном ужасе:

– Ты... ты ее... У вас с ней... Вы занимались сексом?

Марк молчал. Анжела в отчаянии покрутила головой и простонала:

– Это ведь только доказывает мою правоту... Вот что она за женщина!

– Она не женщина, Анжела. Точнее, она ею не была. Она девственница. Она не знала мужчин до меня. Так что в следующий раз – когда надумаешь обсуждать Сару Джонсон – попридержи свое жало, которое ты почему-то называешь языком.

Совет старых ковбоев гласит: если кобыла имеет скверный характер, дайте ей как следует кулаком по лбу. Главное – правильно рассчитать силу. В любом случае у вас останется пара минут в запасе, чтобы оседлать ее или убежать из кораля.