Венганза. Рокировка - Юлия Герман

Луна освещала лишь ее руку, зажатую в моей ладони. Поглаживая ее тонкие пальцы, наткнулся на холодный камень, обрамленный металлом. По телу пробежала злость. Она принадлежала другому. И сегодня ночью она без сожаления будет таять в его объятиях, одаривать его слух сладкими стонами и позволит ему погрузиться в ее тело, изнывая от желания. Резко выронив ее ладонь, выпрямился во весь рост. Теперь она смотрела на меня снизу вверх.

— Ты знала, как сильно тебе понравится мой поцелуй, Чика, — усмехнулся, маскируя отчаяние. — И ты была готова дать больше, — пытался рассмотреть выражение ее лица.

Марина прижала руки к груди, закрываясь от меня.

— Хотела. Чтобы ты оставил меня и Пабло в покое. Если это именно то, что заставит тебя позабыть о моем существовании, то да. Я была готова пойти дальше и не вспоминать о тебе больше.

В ее голосе слышалась злость, и даже ненависть. Она выплевывала слова, обжигая ими словно ядом.

— И многим ты предлагаешь такой способ оплаты вашего спокойствия? — достал из внутреннего кармана сигарету, стараясь занять руки хоть чем-то, чтобы в наказание за все вышесказанное не опрокинуть её на песок и грубо взять.

— Какой же ты подонок! — с отвращением проговорила она и повернулась ко мне спиной, собираясь уйти.

— Мьерда! — выбросил сигарету под ноги, схватив Марину за предплечье, разворачивая к себе лицом.

— Скажешь, я не прав? Как тогда я должен понимать все это?! — наклонился, приблизив свое лицо к ее, всматриваясь в широко распахнутые глаза. — Ты приходишь, предлагаешь себя, извиваешься и стонешь в моих руках, а потом говоришь, что это во благо чертова Пабло!

Мой голос эхом прогремел по берегу. Испугано оглянувшись, она начала вырываться из моих рук.

— Я не знаю, почему ты с ним, — сильнее сжал пальцы на ее предплечьях, — и не знаю, правда ли то, что ты не помнишь меня, Котенок. Чёрт, разве ты не видишь, как твоё тело реагирует на меня? Оно дрожит лишь от одного моего взгляда. А с ним ты словно неприступная скала. И сегодня, когда он будет трахать тебя, на его месте ты будешь представлять меня!

Рывком притянул ее к себе, захватывая припухшие от моих поцелуев губы и проталкивая язык в ее горячий рот. Марина вскрикнула, упершись ладонями мне в плечи. Она попыталась оттолкнуть меня, но положив одну ладонь ей на затылок, я удерживал её на месте, не позволяя вырваться. Я завладел её ртом, губами, стремясь захватить её сердце. Невзирая на легкое сопротивление, Котёнок отвечала на поцелуй, жадно посасывая мои губы и язык. Этот раз не был похож на предыдущий. Сейчас не оказалось места для осторожных прикосновений и проверки границ дозволенного. Я клеймил её губами, вкладывая в поцелуй всю ту страсть, отчаяние и любовь, что пылали во мне для неё. Ее мягкие податливые губы впивались в мои, зубы зло царапали язык и губы, но она тут же переплетала наши языки, показывая, как сильно желает меня.

— Кэндис! Кэндис! — услышал вдали голос Переса.

Боль пронзила мою нижнюю губу, и Марина резко оттолкнула меня от себя. Она отошла на несколько шагов. Её глаза сверкали в гневе, а грудь тяжело вздымалась как после марафона.

Восстанавливая дыхание, я молча поднёс руку к укушенному месту, не отрывая от неё взгляда. Отняв ладонь ото рта, увидел на подушечках пальцев красное пятно. Поднял глаза к Котёнку, по-прежнему не двигающемуся с места, слизывая кровь с губы.

— В следующий раз ты сдашься, — довольно улыбнулся.

Марина вытерла губы тыльной стороной руки, брезгливо обтирая её о подол платья.

— Кэндис! Это ты? — снова послышался приближающийся голос Переса.

— Я здесь, любимый! — крикнула она через плечо, с вызовом посмотрев мне в глаза.

Резко повернувшись на каблуках, она пошла к нему на встречу. Оставив меня на взводе и готовым к проклятой войне.