Соло - Джил Мансел

Он подумал о Тессе, с которой хотел бы быть. Затем о Доминике, который разговаривал с ним дерзко и с презрением. Кроме того, Доминик живет в доме у Тессы и, поскольку спальня там одна, спит с Тессой в одной постели.

Антония почувствовала, что момент самый подходящий, соскользнула в воду и стала гипнотически медленно подплывать к Россу. Росс не стал от нее отстраняться.

Доминик приоткрыл тяжелую дверь из зеленого стекла ровно настолько, чтобы видеть все происходящее, оставаясь незамеченным, и победно улыбнулся. Как-то на днях у него промелькнула мысль, что они с Россом, вообще-то, очень похожи. Но поскольку Доминик был на стороне Тессы, то в нем проснулась Мэри Уайтхаус^[16]. Здесь, сейчас и при сложившихся обстоятельствах они были по разные стороны баррикад. Доминик с огромным удовольствием распахнул дверь и взмахнул костылем, изображая радостное приветствие.

— Добрый вечер, мистер Монаган! — Доминик приставил ладонь ко лбу, чтобы заслонить свет и видеть отчетливее. Затем преувеличенно удивился, подковылял к краю бассейна и улыбнулся Антонии самой обезоруживающей улыбкой.

— Вот это да! Какой сюрприз! Миссис Сеймур-Смит пользуется всем, что может предоставить отель.

— Кто вы такой, черт побери? — возмущенно спросила Антония, поспешно возвращая на место только что скинутый верх от бикини и благодаря судьбу за то, что их не прервали на пять минут позже.

— Частный детектив, миссис Сеймур-Смит, нанятый вашим мужем. И я, должен признаться, поражен. Ведь только этим утром мистер Монаган заверял меня, что он не занимается любовью где и с кем только может, но вот сейчас здесь вы оба…

— Мы оба что? — крикнула Антония, но Росс ее перебил.

— Не волнуйся, — сказал он быстро и посмотрел со злобой вслед удаляющемуся Доминику, как никогда жалея, что не может его сейчас прибить. — Все это чушь. Он не частный детектив. Успокойся. Он ушел.

— И я тоже ушла, — бросила Антония, быстро подплыла к бортику бассейна и вылезла из воды. — У твоего друга странные шутки, и мне они совсем не нравятся.

— Мне тоже, — угрюмо ответил Росс, сердито глядя на зеленую стеклянную дверь, за которой скрылся Доминик. — И ради бога, не называй его моим другом. Никакой он мне не друг.

…………………………………………..

— Милая, иди сюда и сядь. Нам надо поговорить.

Грейс настороженно посмотрела на мать, пытаясь догадаться, о чем пойдет речь. Она ведь не собирается опять читать лекцию о контрацепции! Об этом они уже говорили в прошлом году.

Мэтти, внутренне содрогаясь от страха, похлопала рядом с собой по дивану. Какие бы слова она ни подобрала, для Грейс это будет самым сильным потрясением в жизни.

— Милая, я должна тебе кое-что сказать, — быстро проговорила Мэтти, решившись наконец и схватив дочь за руку так сильно, что та отстранилась. — Я не думала, что это будет необходимо, но сейчас я вижу, что это так, и всему виной я. Ты будешь мной очень недовольна, Грейс, когда я признаюсь тебе, откуда все узнала.

— Что узнала? — Грейс была в полном недоумении. Это не лекция по половому воспитанию. Мэтти вся бледная от волнения.

Когда ее мать сунула руку под одну из подушек и вытащила оттуда дневник, Грейс отчаянно вскрикнула и хотела его выхватить.

— Это мое! Ты не имеешь права даже прикасаться к нему!

— Милая, я его прочитала. — Мэтти откинулась на спинку дивана. Ей хотелось обнять дочь, но она понимала, что сейчас это невозможно. — Я прочла его весь, поэтому и хочу с тобой поговорить.

— Это никого не касается! — огрызнулась Грейс, трясясь от ярости. — Это не твое дело. Тебе нельзя читать мои личные записи…

— Но мне пришлось, — прервала ее печальным голосом Мэтти, — по особым причинам, о которых я тебе и расскажу. Милая, я не хотела, чтобы у меня возникала такая необходимость, но я должна сказать тебе кое-что о Россе, и это будет для тебя большим потрясением.

— Ну, говори. — Лицо Грейс было мрачно. Сейчас ее мать, наверное, начнет лекцию о том, как опасны мужчины, которые старше. «Риск — благородное дело», — подумала про себя Грейс с горечью.

— Ладно. — Мэтти, у которой сердце бешено колотилось в груди, а ладони сделались липкими от пота, закрыла глаза. — Милая, Росс Монаган был… то есть он и сейчас… твой отец.