Найти свою звезду - Барбара Картленд

Но вот наконец клонг стал сужаться. По обоим его берегам виднелись домики на сваях. К каждому примыкала дощатая веранда, а на уровне воды была расположена небольшая площадка со ступенями, по которым можно было подняться наверх, в дом.

Но больше всего Тарину поразило количество лодок. Клонг буквально кишел ими.

В каждой сидел один человек — мужчина или женщина — в плетеной шляпе и управлял лодкой с помощью длинного весла. Все лодки были до краев наполнены товаром, главным образом фруктами и овощами.

На светло-зеленом фоне огурцов, ананасов и фасоли пламенели красная редиска и клубника. Тут же виднелись огромные спелые дыни и грибы самого причудливого вида.

С одних лодок продавали различную хозяйственную утварь — горшки, кастрюли и сковороды, с других — мясо, рыбу и домашнюю лапшу, а с некоторых — даже уголь. С восходом солнца влажная жара, подобно гигантской морской волне, обволокла все вокруг, и продавцы раскрыли огромные зонтики, чтобы уберечь товар от порчи.

Лодка, в которой находились Тарина и маркиз, медленно продвигалась вперед. Рядом шла бойкая торговля, и вообще все было так интересно, что Тарина не знала, куда ей смотреть — направо или налево. Ни разу в жизни ей не доводилось видеть такого захватывающего зрелища, как Плавучий базар в Бангкоке.

Продавцы нахваливали свой товар, покупатели, стремясь купить подешевле, громко спорили, добиваясь уступки — черта, свойственная всем восточным базарам, — но при этом каждый не терял доброго расположения духа, а на лицах людей постоянно можно было видеть приветливую улыбку.

Завороженная Тарина не сводила глаз с открывающегося вокруг великолепия и чувствовала себя, как ребенок, которого впервые взяли в цирк.

Чтобы получше все рассмотреть, она сняла шляпку, и ее роскошные рыжеватые волосы чудесно заиграли в ярком утреннем свете. Поглощенная своими наблюдениями, Тарина даже не заметила, что маркиз не сводит с нее глаз.

Они пробыли на Плавучем базаре достаточно долго и, кажется, успели осмотреть все, заслуживавшее интереса. Наконец Тарина со вздохом сказала:

— Никогда не думала, что на свете существует зрелище столь привлекательное и необычное.

— Я не сомневался, что вам понравится, — откликнулся маркиз.

Лодка двинулась в обратный путь. По мере того как разгорался день, голоса продавцов и покупателей становились все громче, солнце сияло на небосклоне, заливая все кругом ярким светом и придавая базару еще большее очарование, чем рано утром.

Наконец суденышко достигло основного рукава реки.

— У меня нет слов, чтобы выразить свою благодарность! — с чувством сказала Тарина. — Ведь вы помогли мне увидеть нечто незабываемое, типично сиамское.

При этом она посмотрела на маркиза, и ее поразило выражение его лица. До этого он никогда не смотрел на нее так.

Наступило молчание, которое и рушил маркиз:

— Так что же теперь с нам будет, Тарина?

На секунду девушке показалось что она ослышалась.

Однако выражение лица маркиз; настолько ясно выдавало то, о чем он думает, что Тарина поспешно отвела глаза и пролепетала:

— Я… не понимаю вас…

— А мне кажется, отлично понимаете, — возразил маркиз. — Могу признаться, что этот вопрос мучил меня всю ночь.

— Если вы настаиваете на ответе, милорд, то я могу сказать одно — ничего.

— Зачем вы это говорите? — строго спросил маркиз.

Тарина с минуту колебалась, а затем тихо сказала:

— Вы прекрасно знаете, что мне не следовало быть сейчас здесь, рядом с вами… Если бы об этом стало известно гостям вашей светлости, то наверняка пошли бы толки, пересуды…

— Им вовсе не за чем знать об этом, — возразил маркиз. — И все же я хочу получить ответ на свой вопрос.

Тарина молчала. Через некоторое время маркиз сказал:

— Вы прекрасно знаете, что я не могу вас потерять. Мне хотелось бы говорить с вами, узнать, почему джатаки вызывают в вас те же чувства, что и у меня, и почему мы так схожи во взглядах на многие вещи. Но, пока мы оба остаемся на яхте, нам действительно невозможно встречаться. Тарина все еще не решалась взглянуть на маркиза, и ему снова пришлось самому нарушить молчание:

— Вы понимаете, какого рода предложение я хочу вам сделать, но не решаюсь.

На мгновение Тарина почувствовала себя озадаченной.

Но уже через минуту, поняв, что хотел сказать маркиз, она с негодованием произнесла:

— Не хотите ли вы сказать, что… Нет, вы не должны так думать!

Ее голос прервался, слова были еле слышны. И вдруг она услышала, как маркиз обращается к ней резким тоном, которого она никогда еще не слышала:

— Откуда у вас это платье?

Тарина удивленно посмотрела на него. Ей показалось, что этот вопрос не имел никакой связи с предметом их разговора.

Но резкость тона маркиза и то странное выражение его лица, которое она уже не раз наблюдала за эти два дня, ясно дали ей понять, что от красоты и сияния Плавучего базара она опять возвращается к суровой действительности.

Перед глазами девушки возникла картина — маркиз страстно целует леди Миллисент.

В ушах стоял голос миледи, которая назвала маркиза своим «прекрасным возлюбленным» перед тем, как покинуть палубу.

Она вся напряглась. Должно быть, по выражению ее лица маркиз угадал то состояние, в котором в тот момент находилась Тарина, потому что быстро сказал:

— Я не хотел шокировать вас. Но я настаиваю на ответе. Итак, откуда у вас это платье?

Ошеломленная его требовательным тоном и собственными мыслями, Тарина, не раздумывая долго, тихо ответила:

— Это подарок друга…

— Я так и предполагал, — иронично заметил маркиз.

В его голосе чувствовались циничные нотки. Когда Тарина поняла, на что он намекает, она прямо задохнулась от гнева:

— Как вы смеете думать обо мне дурно? Вы, человек, у которого такие прекрасные, возвышающие душу вещи, как джатаки, и в то же время позволяете себе так гадко обо мне думать!

Тарина не представляла себе в точности, что означает, если мужчина платит за ее платья. В одном она была уверена — маркиз ставит ее на одну доску с леди Миллисент. Он предполагает, что у нее есть любовник, каковым он сам был для леди Миллисент!

— Если я ошибся, прошу меня простить, — извиняющимся тоном произнес маркиз.

Его голос утратил и цинизм, и требовательность, которые он еще так недавно позволял себе в разговоре с Тариной.

— Разумеется, вы ошиблись! — с негодованием подтвердила девушка. — Более того — я нахожу оскорбительным и унизительным то, что вы осмелились так думать обо мне!

— А вы не задавались вопросом — каким образом вам так легко удалось проникнуть в мои мысли? — неожиданно спросил маркиз. — И почему я, в свою очередь, без труда читаю ваши мысли?