А тебе слабо? - Кэти Макгэрри

Наглый тип, он своё получит. Чёрт. До чего же бесит, как они все смотрят ему в рот! Райан то. Райан сё. Райан – бог. Райан – чёртов ублюдок. Знаю я таких, как он. Чёрт, с одним я даже спала. Точнее, это он выносил мне мозги, а потом бросил. Но я больше не та глупая маленькая девочка, я отучилась западать на всё, что красиво выглядит.

Учительница алгебры с начёсом в стиле восьмидесятых разглядывает нас сквозь свои гигантские очки.

– Сейчас кто-то выйдет к доске и напишет решение задачи, – она скользит взглядом по притихшему классу. – Морган Адамс, Сара Джейнс, Гвен Гарднер и Бет Риск.

Я ударяюсь затылком о бетонную стену сзади. Чёрт. Это всё из-за Скотта! Тот придурочный школьный консультант говорил ему, что я не справлюсь с программой этого класса, но Скотт настоял, чтобы меня записали к отличникам. Вечером за тофу с зелёной биомассой, которое его жена упорно называет «ужином», Скотт объяснил мне, что это должно чудесным образом повысить мою самооценку.

– Значит, это правда, – говорит кто-то с первого ряда. – Твоя фамилия Риск?

Звяк-звяк. В голове эхом отдаётся звон цепей, туго стягивающих мне лёгкие. После маленького представления, которое Райан устроил на тренировке, меня повсюду сопровождает шёпот, но на этот раз причина не в том, что я новый школьный уродец. Она гораздо страшнее. Завистливые оценивающие взгляды преследуют меня потому, что люди хотят познакомиться со мной – вернее, с моим дядей.

– Ты – родственница Скотта Риска? – спрашивает какая-то девушка с короткими каштановыми волосами.

Весь класс смотрит на меня. У меня снова потеют ладони.

– Мисс Риск? – подгоняет учительница. Не понимаю, чего она добивается: чтобы я вышла к доске или чтобы ответила на вопрос? Я утыкаюсь взглядом в свою пустую тетрадь. Паника пускает сердце вскачь, оно гулко колотится в рёбра. Что мне делать?

Губы учительницы растягиваются в мерзкой улыбочке.

– Почему бы вам не выйти к доске и не удовлетворить любопытство своих одноклассников?

В мой первый учебный день Скотт лично встретился с каждым из моих учителей, ведь ему хотелось убедиться, что он «оставляет меня в самых надёжных руках». Эта ведьма вовсю кокетничала с ним, пока Скотт не дал ей автограф. Наверное, она набила его портрет у себя на заднице.

Перед глазами всё плывёт, волосы над шеей взмокли от пота. Хватит с меня всего этого – перемен. Я потеряла маму. Потеряла Исайю. Потеряла свой дом. Я устала. Правда устала. Меня достало бродить по коридорам, как экспонат-социопат в шоу уродов. Я должна что-то ответить, и этот ответ в очередной раз всё изменит.

– Да.

Разговорчики и шепотки проносятся по классу, как ветер перед грозой. Зато наша учительница сияет, радуясь непонятно чему.

– Я уверена, что Бет с радостью ответит на все ваши вопросы после урока. А теперь, мисс Риск, может быть, вы соизволите выйти к доске и написать своё решение сегодняшней задачи?

– Нет, – не задумываясь, отвечаю я.

Нет – на оба её заявления. Я не буду отвечать ни на какие вопросы и не соизволю написать своё решение. После моего ответа в классе воцаряется мёртвая тишина.

– Простите? – спрашивает учительница.

Я снова опускаю глаза на пустую страницу тетради. Ни за что в жизни я не выйду к этой чёртовой доске, чтобы опозориться перед всей школой и показать, что племянница великого Скотта Риска – полная идиотка.

– Я не буду писать решение.

Раздаётся звонок, а выражение лица учительницы алгебры с новой стороны раскрывает мне значение слова «разгневанный». Ещё несколько фунтов стальных цепей оседают у меня в желудке. Что я наделала? Только что я публично нарушила одно из главных правил Скотта. Как я могла так поступить с мамой?