Виноделы. Терпкий аромат любви - Ян Моран

– Мне жаль, что я не знала ее, – сказала Катерина. – У нее были другие дети?

– Нет, к сожалению. Я была замужем за старшим сыном ее деверя и переехала сюда во время войны, чтобы составить ей компанию. Тогда было плохо жить в одиночку. Это были тяжелые годы в Тоскане.

Катерина с трудом представляла, как люди жили во время войны.

Она вошла в спальню: в углу стоял камин, кровать была усыпана разноцветными подушками, а свежие полевые цветы в простом глиняном кувшине украшали прикроватный столик. Трудно была мечтать о более очаровательной комнате.

– Здесь просто замечательно!

– Когда-то это была моя комната. Она и сейчас одна из самых любимых. – Джованна улыбнулась и оставила гостей переодеваться.

Мариса взобралась на кровать. Заинтересовавшись полевыми цветами в кувшине, она потянула за скатерть, которой был накрыт столик, и лампа, стоящая рядом, чуть не упала.

– Мариса, нет! – вскричала Катерина, едва успев поймать лампу. Но кувшин опрокинулся, цветы попадали на пол, а вода растеклась по скатерти.

– Ва! – воскликнула Мариса и захлопала ладошками по воде.

Катерина поняла, что должна внимательнее следить за ребенком. Фейт действительно была посланницей небес!

– Да, это вода, но не трогай ее и не трогай цветы.

Катерина взяла дочь за руку, нашла полотенце и свободной рукой стала вытирать воду. Затем собрала цветы и переставила кувшин на высокое бюро. Девушка устала с дороги, но Мариса, напротив, казалась полной сил.

– Пора переодеваться, малышка.

Она поменяла ей подгузник и аккуратно застегнула на ней свежее хлопковое платьице. Затем, пока девочка то ползала, то шлепала по комнате в новых сандалиях, Катерина сняла костюм и шляпку. Приглядывая за дочкой, умылась, причесалась и тут увидела в ванной небольшой флакон духов «Пармская фиалка».

Точно такой флакон стоял в комнате Авы нераспечатанным. Однажды она спросила маму, можно ли их попробовать, но Ава сказала, что хранит их как воспоминание. Катерина нанесла мягкий цветочный аромат на запястья и шею. Воспользовавшись примером Джованны, девушка переоделась в хлопковую блузу, юбку с рисунком и тканевые босоножки.

Катерина еще раз осмотрела комнату, понимая, что она словно сделала шаг назад во времени и попала туда, где ведут более простой образ жизни. Она провела рукой по белоснежным льняным простыням ручной работы, вышитым наволочкам, салфеткам, связанным крючком. Все в комнате было выполнено руками и при этом – с невероятным мастерством.

Из открытого окна доносилось пение птиц. Катерина присела на угол кровати и обняла дочку. Вид, открывающийся из окна, был совсем не похож на виды Сан-Франциско: мимо, сигналя, не проезжали машины, не гремели мусоровозы, не гудели троллейбусы, по радио не трещала реклама.

Это будет тихая, пасторальная жизнь для них с Марисой…

Катерине не терпелось осмотреть дом и познакомиться с родственниками.

– Я привезла кое-что. Воможно, вам понравится. – Катерина поставила на кухонный стол сумку, которую так оберегала. Там было вино, уцелевшее после землетрясения. Катерина достала бутылку с этикеткой «Миль Э’Туаль» и подарила Джованне, а затем присела на деревянный стул, посадив на колени Марису.

Девушка осмотрела большую кухню, заполненную медными кастрюлями, выскобленными до блеска, деревянными ложками, глиняной посудой с изображениями олив, винограда, лимонов, разных животных. Рабочие поверхности были покрыты красочными плитками.

Это была итальянская версия кухни в Миль Э’Туаль. Катерина улыбнулась, чувствуя радость и представляя, как ее отец мальчишкой бегал здесь.

– Mille grazie^[17]. Какая красивая этикетка! – Джованна изучала рисунок с каменным домом на переднем плане. – Это похоже на старинное французское шато! Это действительно в Напа?

Катерина утвердительно кивнула.

– Мама построила его в память о родительском доме в Бордо.

– Я помню, как Ава рассказывала о нем. Дом ей очень нравился. И у нее всегда был прекрасный вкус, даже в молодости. Когда она жила здесь, мы часто менялись нарядами. Мне посчастливилось знать ее в те времена. Жаль, что после мы утратили связь. Жизнь так распорядилась. Письма стали приходить все реже. Как она поживает?

– Нормально. Всегда очень занята. – Катерина поняла, что Джованна примерно ровесница матери, но ее новая знакомая была столь дружелюбным, жизнерадостным человеком, что выглядела намного моложе. Как она и Ава могли быть друзьями? Или мама так изменилась за все эти годы? – А какой была моя мама тогда?

Джованна склонила голову.

– Когда только приехала – печальной. Она потеряла родителей, а мы с Лукой пытались ее развеселить, и нам это удавалось. – Улыбка женщины вдруг погасла, и она отвернулась.

– А еще?

– Ну, все остальное ты же знаешь, правда?

– Мама никогда не распространялась о своей жизни в Италии. Что вы можете мне рассказать?

– Никогда? – Джованна удивленно подняла брови. Затем оперлась о стол и долго изучала винную этикетку.

– Я хотела бы больше узнать о своей итальянской семье, о моем отце.

Джованна склонила голову.

– Оставлю это вино на потом, если ты не возражаешь. – Она убрала бутылки в винный шкаф ручной работы. – Ты – гостья, и сначала я бы хотела угостить тебя нашим вином.

– С удовольствием, – ответила Катерина, задумавшись, почему женщина проигнорировала ее вопрос. – «Брунелло ди Монтальчино» – легендарная вещь.

– Мне кажется, тебе понравится этот винтаж. – Джованна протянула вино гостье. Затем склонила голову. – Американцы едят раньше итальянцев, правда?

Катерина рассмеялась.

– Ага. Мы перекусили в Риме, но я снова проголодалась. Наверное, из-за разницы во времени.

Джованна потянулась за фартуком.

– Начну готовить ужин. – Затем приставила к барной стойке высокий стул. – Для Марисы.

Катерина усадила дочку, и малышка с любопытством осматривала все вокруг, попутно лепеча:

– М-м-м, ма-ма-ма…

– Она такой счастливый ребенок! – заметила Джованна и протянула Катерине пару старинных садовых ножниц. – Ты не могла бы пойти в сад и нарезать немного зелени? Базилика, петрушки и орегано, per favore. Я присмотрю за Марисой.

Катерина вышла на каменную террасу, откуда открывался вид на холмы, а на расстоянии, как гребни волн, высились горы. Низины же были сплошь покрыты виноградниками.

Катерина завернула за угол террасы. Все вокруг было усеяно красными и желтыми полевыми цветами. По лицу девушки скользнула улыбка. Она чувствовала себя здесь такой свободной. Среди этой красоты цепкие руки прошлого будто ослабили свою хватку.