Лето, книжка и любовь! - Александра Кэрью

— Что случилось? — спросила она тихо.

— Весь прошлый год я старался забыть об этом, — сказал он, тяжело вздохнув.

— Прости, тогда можешь не говорить, — отозвалась она, уверенная, что Пичс и Белла знали.

Он помолчал, глядя глубоко в бокал.

— Это случилось в Афганистане, почти два года назад. Там были я, фотограф из Италии Джанкарло и шофер, мы ехали в горы на восток от Джалалабада, искали лаборатории героина, — он замолчал и быстро перевел взгляд с пустого бокала на пустую бутылку. — Можно, я открою еще одну?

Он взял бутылку, стоящую на холодильнике, и быстро откупорил ее.

— Этот район был очень нестабильным: беспредел, покушения на убийства, наркотики, бомбежки — все прелести, — он глотнул вина. — Мы знали, что это рискованно. Но поехали. И попали в засаду. А они не хотели, чтобы мы что-то увидели. Их было четверо. И один парень взял нас на прицел своего пистолета.

— Кто-то пострадал? — тихо спросила Лия.

— Джанкарло, убит на месте, — он глотнул еще вина, и она увидела слезы у него на глазах.

Она потянулась через стол и взяла его за руку.

— Этот тип выстрелил ему прямо в грудь. Минуту назад он сидел рядом и жаловался на боль в желудке, в следующую минуту был мертв, и мою рубашку залило его кровью. Вот так. Не знаю, почему выбрали его. На его месте мог быть я, — он тяжело вздохнул. — И потом он направил пистолет на меня.

— И?

— Чертова осечка, — засмеялся он, закачав головой. — Просто осечка, можешь поверить? И он не смог — увидел в этом знак Аллаха, что я должен жить. И отпустил меня и шофера.

— Господи, — воскликнула Лия, стараясь найти подходящие слова. — Как ты это пережил?

— Не говори. Вернулся в Англию. У меня был нервный срыв, — последние слова сопровождались циничным смешком.

— Поэтому ты оказался в Дикой Розе?

— Я все время спрашиваю себя, почему я остался жив, а не Джанкарло. Бессмыслица. Он был женат, с двумя детьми, а я свободен. Я был на его похоронах в Риме, сидел рядом с его убитой горем семьей и чувствовал свою вину. Такое чувство, что я забрал что-то у него.

— И помогло? Приезд сюда?

— В общем, да. Не мистическая чепуха Пичс, а место, атмосфера, совсем другие люди.

— Белла, например, — не смогла удержаться Лия. — Извини, это было лишнее.

— Это так, я попытался опять работать, — продолжал Бен, как будто не заметив. — Я мог бы поехать в Ирак, но отказался. Мне опять предложили Афганистан, но я не смог. Я потерял нерв. Я болтался в Лондоне, тратил деньги, и, в конце концов, поехал в Косово. Сделал что-то, но это никому уже не интересно. Это уже старые новости.

— Поэтому ты хочешь сделать книгу? Заинтересовать?

— Иногда мне кажется, что это пустая трата времени. Ну, еще одна книга фотографий или выставка. Люди этого не хотят, они слишком заняты тем, чтобы забыть все это. Тогда зачем?

— Брось, Бен, это пораженческие настроения. Ты же хотел расставить акценты на хорошем, помнишь? Сомневаться естественно, но это не значит, что надо останавливаться. Ты думаешь, у меня таких мыслей не бывает?

Возможно, под влиянием вина Лия вдруг стала страстной и убедительной. Она увидела свое отражение в Бене: сомнения, страхи, неуверенность. Поддерживая его, она поддерживала себя, свой проект, прогоняла демонов, которые регулярно дразнили ее.

— Ты думаешь, я не спрашиваю себя, чем я занимаюсь? — продолжала она. — Я неизвестна, у меня не было своего шоу на ТВ, я не профессионал ни в кулинарии, ни в садоводстве, так какого черта я могу предложить? Почему я решила, что могу написать книгу? Я даже просыпаюсь по ночам в страхе, что потратила все деньги и оказалась опять в Лондоне без работы, без квартиры, без ничего. Но мы с тобой другие. Мы должны сделать это, и сделаем! И никогда не сомневайся в этом.

— Ты такая милая, — сказал он, беря ее за руку, и она бы предпочла не слышать этого, потому что опять почувствовала себя девятилетней младшей сестрой. — И неотразимая. Я собираюсь сделать это и уже приближаюсь. Но мне надо опять уехать. Нужно сделать больше снимков, доказать самому себе, что я могу. Я не могу оставаться здесь, даже если мне так хорошо.

Он крепко обнял Лию с последними словами.

— Хорошо, поезжай, — ответила она просто. — Поезжай, но береги себя. И когда ты вернешься, я буду здесь, ждать тебя.

Она почувствовала, что он хотел сказать еще что-то, но только тяжело вздохнул и обнял ее еще крепче. Ей захотелось стать для него всем, его любовью, его вдохновением, его музой. И чтобы Белла исчезла, как будто ее никогда не было. И если бы она могла заглянуть в будущее, ей хотелось увидеть их вместе, счастливыми.