Бывшая любовница - Мишель Смарт

На этот раз он не тряс головой. Вместо этого его красивое лицо расплылось в улыбке.

– Точно. – Он закивал. – Шарлотта Мастранджело. Да, именно это имя. – И переключил внимание на то, чем занимался сейчас.

Через несколько минут он с улыбкой заявил:

– Вот. Неплохо, правда?

– Замечательно.

– Не двигайся – я принесу чистой воды, чтобы смыть остатки мыла.

Нисколько не смущаясь своей наготы, он прошел в ванную. У Кары в горле образовался ком. Неудивительно, что столько художников жаждали запечатлеть его облик любыми способами, будь то краска или камень. Тело Пепе притягивало к себе, как нектар пчел.

Пепе вернулся с кувшином воды и полотенцем.

– Ты делал это много раз? – спросила она и моментально осеклась.

Их взгляды встретились. Глаза Пепе странно блестели.

– Никогда, – прозвучал ответ.

Сердце у нее замерло.

Оба долго молчали и не двигались. Хоть бы она могла догадаться по его глазам, что он думает! И тут он наклонил голову и поцеловал ее в то самое место, которое только что касался бритвой. И еще раз.

Его поцелуй был таким нежным и… даже благоговейным, что застенчивость исчезла, она положила голову на спинку дивана, закрыла глаза и погрузилась в удовольствие.

Пепе был потрясающим любовником. Нежным и одновременно фантастически неистовым. И он постоянно ее хотел. Она помнила тот день, когда он вернулся из поездки в Германию – всего-то на один день, – и уже через пять минут после того, как вошел в дом, он уложил ее на письменный стол в своем кабинете.

Жар от этих восхитительных воспоминаний разлился у нее по животу в тот самый момент, когда Пепе дотронулся до сердцевины ее лона. Кара застонала.

В голове – туман, тело купается в сладких ощущениях, которые этот необыкновенный мужчина дарит ей.

Пульсация внутри взорвалась фейерверком и накрыла ее огромной волной наслаждения.

Кара открыла глаза и увидела, что Пепе внимательно на нее смотрит. Он подхватил ее на руки, поднял с дивана и отнес к своей кровати.

Его губы слились с ее губами, и он тут же погрузился в нее. Но, несмотря на его нетерпение, о такой нежности можно было только мечтать.

Она еще не пришла в себя от прежнего чувственного восторга, и не думала, что в состоянии опять пережить что-то подобное, но Пепе хорошо ее изучил и знал, как довести ее до высшей степени удовольствия.

Кара прильнула к нему, отдавшись его воле. Сердце пело в унисон с телом. Пепе может не любить ее – и никогда не полюбит, – но в этот момент его ласки были такими потрясающими, словно она для него не просто мать его ребенка и его минутная любовница, а самое драгоценное существо в мире.

Когда она достигла пика наслаждения, он уткнулся лицом ей в плечо, со стоном произнес что-то по-итальянски и в последний раз вонзился в ее плоть.

– Ты плачешь? – спросил он через несколько минут, когда наконец поднял голову.

Кара и не заметила слез, струящихся у нее по щекам.

– Я сделал тебе больно?

Она покачала головой и смогла выговорить лишь «Это гормоны».

Как ей сказать ему, что она плачет потому, что сделала то, чего клялась не делать никогда?

Она влюбилась в него и знала – знала без тени сомнения, – что, когда придет время и Пепе скажет, что все закончилось, ее сердце разобьется на тысячу осколков.