Шанс для влюбленных - Памела Кент

Наступила весна. Ким, гуляя по залитому солнцем Лондону, вспоминала Мертон-Холл. Лес, лужайки, цветник… Когда она приехала туда, то надеялась увидеть и нарциссы, и остальные цветы во всем их великолепии, но судьба распорядилась иначе… А кто она была такая, чтобы спорить с таким непререкаемым авторитетом, как судьба?

Она звонила в агентство, которое направило ее в Мертон-Холл, и объяснила, что в ближайшее время не горит желанием выходить на работу. Ей нужны были несколько недель, чтобы насладиться весной… гулять в парке, есть на скамейке бутерброды, кормить уток в пруду. Она чувствовала себя неприкаянной и очень одинокой и знала, что ей будет нелегко устроиться на новом месте, после того как закончилась ее работа в Мертон-Холл.

В конце концов, в Мертон-Холл к ней относились как к дочери. Миссис Фабер прятала слезы, когда узнала, что она собирается уезжать.

Гидеон оставался по делам на Континенте почти месяц, и в течение этого месяца в Мертон-Холл несколько раз появлялась миссис Флеминг. Она звонила узнать о здоровье миссис Фабер и пару раз даже спрашивала про Гидеона, не известно ли, когда он вернется. Ким, сидевшая как на иголках в ожидании, когда ее известят о точной дате прибытия мистера Фабера в Мертон-Холл, была удивлена, что Моника так мало осведомлена о его передвижениях. Должны же они были писать друг другу, пока он был в отъезде, и изредка созваниваться?

Нерисса уехала домой, но Ферн осталась еще ненадолго, чтобы побыть с бабушкой. Сначала Ким решила, что никогда не сможет найти общий язык с этой девочкой. Но потом постепенно они стали подругами. Они вместе выгуливали собак, и Ким узнала все про молодого человека, за которого Ферн надеялась когда-нибудь выйти замуж. Ее дядя посоветовал ей подождать еще хотя бы полгода, чтобы быть абсолютно уверенной, что она знает, что делает, и она согласилась подождать.

— Дядя Гидди говорит, что это очень важно… замужество! — признавалась она Ким. — Ты принимаешь решение один раз в жизни и должен быть полностью уверен. Ты должен точно знать, что любишь, а не просто увлечен… Никогда, никогда не выходи замуж иначе чем по любви, по крайней мере дядя Гидди в это верит. Он так давно собирается жениться сам, что я подозреваю, он знает, о чем говорит.

Но знал ли он? Ким не могла ответить на этот вопрос. И много, много раз она мучила себя, гадая, целовал ли он Монику Флеминг так, как однажды поцеловал ее.

Она подошла к несколько мрачному дому на Бэйсуотер-роуд, где у нее была маленькая квартира, и, поднимаясь по лестнице, рылась в сумке в поисках ключа. Она знала, что первое, что она сделает, когда найдет новую работу, — уедет из этого дома… он был такой мрачный.

И ей было почти все равно, куда ее теперь пошлют. Ей надо было работать, чтобы обеспечить себя, но все это уже не имело особого значения. Когда ее любовь к Ральфу Малтрэверсу осталась без ответа, она была несчастной, возмущенной… Но сейчас у нее не было ни возмущения, ни какого-либо другого чувства. В Мертон-Холл не было никакой любовной интриги, но Гидеон Фабер изменил ее жизнь. Она говорила себе, что ненавидит его, когда у нее хватало на это сил… Но гораздо чаще она просто ничего не чувствовала. Что-то умерло в душе.

Она подошла к своей двери и вставила ключ в замок. Входя в прихожую, Ким забеспокоилась, потому что дверь в гостиную была открыта, а она точно помнила, что закрывала ее. Девушка не смогла побороть в себе приступ раздражения, потому что открытая дверь означала, что приходила владелица дома и открыла дверь своим ключом… что бывало нередко, когда Ким не было дома. Но пока она мысленно ругала хозяйку, в дверях гостиной появилась фигура, и Ким чуть не уронила сумки.

— Ты! — воскликнула она.

Гидеон Фабер забрал у нее сумки и положил их на тумбочку в прихожей, потом предложил ей пройти в гостиную. Он очень хорошо выглядел, был прекрасно одет, в нем чувствовалась уверенность в себе, хотя серые глаза упорно смотрели в сторону. Казалось, он боится, что она в любой момент оправится от удивления, вспомнит о своих правах и выгонит его вон.

Но Ким ничего подобного не сделала.

Она покорно последовала за ним в гостиную, а потом потребовала объяснить, как он попал в квартиру.

— Меня впустила твоя хозяйка, — объяснил он. — Я сказал ей, что я твой старый друг, и она, кажется, решила, что нет ничего предосудительного в том, чтобы я вошел и подождал тебя здесь.

Ким прикусила губу.

— Да, хозяйки в Лондоне вот такие, — сказала она ему. — Если только, конечно, ты не платишь очень высокую ренту и не можешь быть сам себе хозяином. Моя не часто вмешивается, но обладает ненасытным любопытством.

Гидеон стоял, пристально глядя на нее, их разделял журнальный столик.

— Ким, — сказал он, — мне надо кое-что сказать тебе.

Выражение ее лица тут же изменилось.

— Твоя мать?..

Он покачал головой:

— Нет. Мама чувствует себя так хорошо, как уже давно не чувствовала… Она даже ходит по дому и отваживается выбираться в сад. Она послала тебе привет.

Глубокие темно-синие глаза Ким, казалось, наполнились слезами.