Связанные судьбой - Ванесса Фитч

— Только однажды, — отрезал он.

На губах Бетси заиграла озорная улыбка.

— Ты ошибаешься, дорогой. Никому не рассказывай, но я ходила подсматривать, как ты купался голый в бывшем карьере, где добывали гравий. Поверь мне, Джон, видеть тебя в этих старых боксерских шортах не такое уж большое удовольствие.

Она с силой потянула простыню и выдернула ее из-под Джона, затем взяла стакан.

— Вот, сначала выпей.

— Что это?

— Мне кажется, вода, хотя вполне может быть чистая водка. Наверное, тебе придется попробовать, чтобы узнать.

— Очень забавно.

От Бетси веяло ароматом роз, как от подушки, на которой он лежал.

— Я не люблю таблетки. Я наглотался их на всю жизнь за последний год.

— Но парочка целебных пилюль тебе не помешает.

Бетси подняла его руку и положила таблетки ему на ладонь.

— Это от чего?

Она показала ему этикетку на пузырьке.

— Врач дал рецепт, помнишь?

— Я выбросил его в корзину для мусора.

— Знаю, но рецепт я вытащила и заказала лекарство.

— Зачем?

— Затем, что у тебя всегда было больше отчаянной храбрости, чем здравого смысла. И перестань смотреть на меня умоляющими глазами. Я привыкла к упрямым негодникам вроде тебя и не уйду из этой комнаты, пока ты не примешь лекарство.

— А что, если я скажу: не желаю, чтобы ты уходила? Если потребую: хочу, чтобы ты забралась ко мне?

Его умоляющие глаза гипнотизировали Бетси, не давая уклониться от ответа.

— Я бы ответила, что это было бы большой ошибкой, — мягко сказала Бетси.

— Неужели ошибкой? Почему?

— А ты разве не знаешь? Случайные половые связи теперь рискованны.

Глаза Джона потемнели.

— Поверь мне, Рыжик, врачи в главном госпитале Сан-Франциско исследовали меня вдоль и поперек, проверяя все, что только возможно. Они меня даже к кровати привязывали, будь она проклята. И все, что удалось обнаружить, — это негодные коленки да замедленное сердцебиение.

Бетси злилась на себя: она позволила вывести ее из равновесия. Она с опаской посмотрела на дверь, которую закрыла за собой, чтобы их голоса никто не услышал.

— Я рада, но…

— А как у тебя? Есть какие-нибудь постыдные заболевания, о которых мне следовало бы знать?

Бетси оскорбилась, сочтя его вопрос непозволительной дерзостью.

— Конечно нет!

Он приподнял бровь.

— У тебя двойной стандарт, Рыжик? Я думал, ты современная женщина, лишенная предрассудков.

— Этого я не отрицаю, но я не сторонница случайных интимных связей.

— И я не проповедую таковых! Речь-то идет совсем о другом!

— А я и не утверждала, что ты склонен к распущенности в отношениях с женщинами.

— Но ты так думаешь, верно? Безбожник, отягощенный множеством грехов, которые тянутся за ним, подобно шлейфу. Как может такой порочный человек быть честным и праведным?

Он в сердцах отбросил простыню, собираясь встать и оставить Бетси, но не смог подняться. Он скорчился, настигнутый внезапным приступом сильнейшего кашля.

— Джон?!

Матрас осел под тяжестью ее тела. Она пристроилась рядом, держа стакан воды перед ним.

— Выпей скорее.

Он не успел даже пригубить стакан, как его одолел новый приступ. Он откинулся на подушки. Лицо Джона приобрело землистый оттенок.

Бетси сидела рядом, боясь шелохнуться. Джон выглядел изможденным и вместе с тем сильным, как истинный атлет. Эта странная двойственность изумляла Бетси.

— Тебе лучше, или все-таки позвать доктора?

— Зачем? Он уже поставил диагноз. Я надышался дыма в огромном количестве за все эти годы, и началась эмфизема легких — болезнь, которая настигает каждого пожарника.

Закрыв глаза, Джон пытался восстановить дыхание. Наконец мучительный зуд в горле прекратился. Чуть приоткрыв глаз, он сказал, не скрывая обиды:

— Я думал, ты ждешь — не дождешься, как бы поскорее уйти. — Хриплый голос Джона ранил Бетси.

— Ты же просил меня остаться.

— Я на мгновение потерял контроль над собой. Забудь об этом.

— Ты никогда так легко не сдавался.

Он широко открыл глаза, в которых сверкнула угроза.

— Ты прекрасно знаешь, чего я хочу. Если и ты хочешь того же, все хорошо. Если нет, то ничего страшного не случится.

Бетси подумала с одобрением: откровенные слова, сказанные гордым человеком. Прямо о самом главном, без малейшего желания скрыть истинную суть в их отношениях.

— В том-то и беда, Джон. Я не знаю, чего хочу.

— Вот в чем разница между нами, Рыжик. Я знаю, чего хочу. Я хочу страстно предаваться любви с тобою.

— Почему?

Вопрос озадачил его на мгновение, но он тут же взорвался.

— Потому что ты для меня — самое желанное и дорогое в жизни. Я доверяю тебе. Еще девочкой ты обладала особым влиянием на меня, как ни одна женщина ни до, ни после тебя. Мне никогда не нужно было рассказывать другим женщинам о тебе, потому что ты всегда незримо лежала в кровати со мной. Женщины интуитивно узнают, когда мужчина влюблен в кого-то еще, особенно если эта любовь так велика, как моя.

— Может быть, это просто твое воображение.

— Вероятно. Виноваты веснушки, которые появляются у тебя на солнце. Они меня волнуют и завораживают.

В доказательство своих слов он нежно стал гладить ее лицо, покрытое золотыми кружочками веснушек.

Бетси вздрогнула, но не смогла противиться наслаждению от легкого прикосновения его горячих трепетных пальцев.

— А может, всему виной твои ярко-рыжие волосы, которые ты почему-то называешь золотистокаштановыми. Или твоя способность рассмешить, и, подобно волшебнице, собрать кусочки разбитой вдребезги жизни и снова сделать ее прекрасной. Все твои достоинства, собранные вместе, и делают тебя единственной и неповторимой. Но может, все, что я сказал, — плод моей фантазии, и только. Тогда ты, к сожалению, права.

Он продолжал нежно гладить ее щеку и чувствовал, как дрожит Бетси.

— В последний раз, — начала она срывающимся голосом. — Я помню до сих пор…

— В последний раз я был себялюбивым эгоистом. Теперь-то я это понимаю.

Он пытался заглянуть в самую глубину глаз Бетси, пытаясь найти ключ к ее сокровенным мыслям. Он не стал бы укорять ее, если б она встала и ушла.

— Я была такой юной. Я ожидала, что зазвонят колокола, вспыхнут фейерверки.