Чудовищная правда - К. А. Найт

На его лице застывает выражение, когда Катон скатывается с кровати и встает.

— Пока нет, — отвечает он, но голос у него какой-то странный.

Сидя, я подтягиваю колени к груди и наблюдаю за ним.

— Хорошо, — тихо шепчу я, но он застывает. Это из-за объятий? Нет, если бы это было так, он бы проснулся от чувства неловкости.

Он лжет мне?

Нет, Катон не стал бы. Я отпускаю ситуацию и ухожу в ванную. Приняв душ и сходив в туалет, застаю его за работой, и присоединяюсь к нему. Обычно Катон болтает и вертится вокруг меня, но сегодня Катон едва смотрит на меня, и мне не хватает его взгляда и прикосновения. Я быстро привыкла к работе бок о бок с ним и предпочитаю ее работе в одиночестве.

Следуя его примеру, я молча собираю материалы для исследования. Ученые хотели это исследование не просто так, нам нужно выяснить, почему.

Спустя какое-то время раздается стук в дверь, и как только Катон открывает ее — возвращается с подносами еды. Мы снова едим в тишине, пока я, наконец, не выдерживаю.

— Ладно, что случилось?

— Ничего, — бормочет Катон, но не смотрит мне в глаза.

— Катон, ты даже не смотришь на меня. Это из-за… из-за того, что я спала на тебе? Я могу спать в другой комнате, если тебе это неприятно.

Катон поднимает голову.

— Нет, — рычит монстр, заставляя меня вздрогнуть, после чего он смягчается и вздыхает. — Прости, я просто беспокоился о своих людях. Я не должен был срывать злость на тебе. И ты будешь спать со мной в моем гнезде, где ты в безопасности. — Он ласково улыбается. — Закончишь есть, и мы немного повеселимся. Нам обоим это нужно.

— Повеселимся? — повторяю я.

— Повеселимся, — ухмыляется Катон. — Ты ведь знаешь, что это такое, правда, Талли? — дразнит он, поддевая меня хвостом.

Со смехом я отбиваю хвост, испытывая большее облегчение, чем желание признать, что мы снова в норме, но в его глазах все еще мелькает тень. Я не спрашиваю, потому что если бы Катон хотел рассказать, он бы рассказал. Наверняка это из-за его друга. Вчера Катон был явно расстроен. Когда он будет готов, то расскажет. Надеюсь, он не позволит этому поглотить себя. Может, развлечение не помешает.

Как только мы поели, я надела туфли, и Катон повел меня вниз. Я машу знакомым ребятам, прежде чем Катон вытаскивает меня на улицу, пока дети не добрались до меня.

— Сегодня ты моя. — Он ухмыляется, глядя на меня. — Так что поторопись, пока тебя не поймали дети, — дразнит он и тянет меня за собой, а я смеюсь.

— Куда мы идем? — спрашиваю я, когда Катон ведет меня через площадь. В центре стоит статуя, которую хочу рассмотреть получше, но у меня нет времени, так как Катон тянет меня за собой.

— Конечно, чтобы показать тебе мои любимые места. — Он улыбается мне в ответ, его глаза мерцают, когда Катон тянет меня к огромному зданию на другой стороне площади, с некогда белокаменными ступенями и колоннами. На крыше здания написано «Музей Старого Света», и волнение захлестывает меня.

— Музей? Правда? — Я буквально хлопаю в ладоши, спеша к нему.

Здание простирается до самого горизонта, и очевидно, что когда-то оно было красивым и наполненным жизнью. Некоторые окна разбиты или вовсе отсутствуют, а сквозь другие пробиваются маленькие огоньки, словно внутри живут чудовища, но когда вхожу в мраморное фойе, усыпанное листьями, все эти разрушения не имеют значения.

Потрясающее зрелище.

— Вау, — шепчу я, кружась на месте, разглядывая высокие куполообразные потолки с росписью, явно ручной работы, и то, что раньше было залом для приемов.

Когда я опускаю голову, то вижу, что Катон смотрит на меня с приоткрытым ртом и нечитаемым взглядом. Мы просто смотрим друг на друга, голод, написанный на его чертах, вызывает жар по моему телу, пока он вдруг не отводит взгляд.

— Оно прекрасно, — говорю ему, и Катон снова смотрит на меня, целенаправленно проводя глазами по моему телу и снова поднимаясь, чтобы встретиться с моими.

— Это точно.

Не в силах сдержать румянец, я снова отворачиваюсь, чтобы осмотреться и увидеть как можно больше. Катон следует за мной по пятам, но в дружеском молчании, чтобы я могла все увидеть. От того, что он рядом, наблюдает и защищает меня, мое сердце бьется в два раза чаще, и Катон несомненно, слышит. Когда мы переходим в огромное открытое пространство, где полно картин и прозрачный потолок, через который видны звезды, я сажусь на скамейку и осматриваюсь.

Катон издает звук, и я смотрю на него.

— Что? — спрашиваю его с улыбкой на губах.

— Это мое любимое место, — бормочет Катон, садясь рядом со мной, и прижимается бедром к моему бедру. Его хвост, который, как мне кажется, он даже не замечает, обвивается вокруг моей лодыжки и притягивает меня ближе. — В прошлый раз, когда я находился здесь, у меня возникло чувство… Я понимаю, что это не очень по-научному с моей стороны, но мы — по сути создания с животными инстинктами, и как бы я ни старался не быть таким, я все равно им являюсь.

— Чувство? — Я спрашиваю, глядя на него и понимая, что Катон так же загадочен и прекрасен, как и окружающее нас искусство.

— Что все вот-вот изменится, — шепчет Катон, опуская глаза к моим губам, а затем встает и протягивает мне руку. — Пойдем, я покажу тебе кое-что еще.

Я беру Катона за руку, его огромная ладонь согревает мою, когда он мягко поднимает меня на ноги и ведет из музея. Катон замедляет длинные шаги, подстраиваясь под мои, и старается, укрыть меня телом от посторонних глаз и потенциальных угроз. Он окидывает взглядом окрестности, но когда я сжимаю его руку, то смотрит вниз, и на его лице появляется улыбка.

— Ты в костюме ночи, — произносит он невзначай, и я вопросительно наклоняю голову. Словно поняв этот жест, он продолжает. — В лучах лунного света, твои светлые волосы кажутся золотыми, глаза светятся звездами, а бледная кожа сияет так ярко, что ты можешь жить вместе с небесными богами.

Я останавливаюсь и смотрю на него, но Катон ничего не замечает, просто тащит меня за собой, словно не он только что сказал мне самые прекрасные слова из всех, что когда-либо говорил мне человек или монстр.

— Катон, — зову я, останавливая его. — Ты не можешь сказать такое и идти дальше как ни в чем не бывало!

— Почему нет? — спрашивает