Неистовые сердца - Оливия Вильденштейн

— Он может быть и силён, Кира, но он не отреагировал на железо, — сказал Коул.

— Как говорит мама, он, вероятно, смесь человека и фейри.

— Попомни мои слова, сегодня я узнаю, кто он такой, — бледные, немигающие глаза Шарлотты скользнули по тому месту, где я лежала. — Коул, малыш, иди отдохни. Кира займёт твоё место. Я собираюсь посмотреть, удалось ли Питу сделать мальчика более разговорчивым.

— Возможно, тебе придётся подождать пару часов. Пит немного увлекся после… нападения.

Я почувствовала, как мои ресницы коснулись надбровной дуги. В тот момент меня даже не волновало, что у меня всё ещё были ресницы. Всё, что меня волновало, это то, что этот человек — Пит — сделал с Каджикой.

Я устала быть бесполезной. Будь прокляты небеса, я была фейри, а не червём. У меня была пыль. Пыль, которую они не могли схватить.

Пока Шарлотта давала Кире указания, что со мной делать, Коул ждал у двери.

— Никто не пройдёт сюда, пока мы не поймём, зачем они пришли, — говорила Шарлотта. — Пока мы не поймём, на что они способны, хорошо? Если тебе понадобится помощь, разрази гром, и я приду.

Какое удобное средство общения…

Когда я посмотрела на Киру, у меня возникла идея. Я изучила форму её подбородка и глаз — оба немного круглее, чем у её брата, — и запомнила слегка выступающие уши, которые торчали из-под завесы растрёпанных белокурых волос.

Теперь мне нужно было выяснить, могу ли я, завернутая во все это железо, по-прежнему контролировать свою пыль. Я сжала руки в кулаки, пытаясь ощутить пульсацию магии, но ничего не обнаружила. Вокруг меня было слишком много металла.

Я смогла сделать это прошлой ночью. Конечно, я не была заключена в такое количество железа. Я подождала, пока за матерью и сыном захлопнется дверь, чтобы постараться ещё больше.

Давай же…

Я закрыла глаза и попробовала ещё раз, сосредоточившись внутренне. Огонь в моих венах, казалось, разгорался всё жарче, как будто он тоже со свистом проносился по моему телу в поисках моей скрывающейся пыли. На моём затылке выступили капельки пота, и всё же я ничего не добилась.

Я попробовала ещё раз. Я буду пробовать столько раз, сколько мне будет нужно.

Лёгкое покалывание укололо кончики моих пальцев.

Я втянула воздух, и от этого движения цепь вокруг моих запястий натянулась, заглушая покалывание и обжигая участок и без того чувствительной кожи.

Нога прижалась к моим извивающимся рукам, слегка толкнув их.

Мои веки распахнулись.

— Ничего не пытайся сделать.

Кира покрутила тонкую стрелу, покрытую засохшей кровью, и засунула её за ухо, как будто это был карандаш.

Я лежала неподвижно, как статуя, снова нащупывая свою пыль. На этот раз она произошла быстрее, или, возможно, я распознала её быстрее.

Они говорили, что Вудов труднее убивать, и в каком-то смысле они были правы. Мы были выведены и воспитаны так, чтобы владеть витой, как люди владеют оружием. И с тех пор, как Негонгва снял ограничение, которое он наложил на нашу пыль, мои запасы были бездонны. Что было хорошо, потому что мне понадобилось бы много этого, чтобы привести свой план в исполнение.

Я снова потянулась за своей пылью, сосредоточившись на плане, который зарождался в моей голове.

ГЛАВА 18. ИЛЛЮЗИЯ

Через час дежурства Киры вернулась девушка с дредами.

Кира положила журнал о лодках, который читала, на колени.

— Мама сказала, что никто не должен приходить сюда, пока мы не узнаем, чего хотят фейри.

— Она послала меня собрать кое-что из хороших вещей. Очевидно, они закончились.

Сэм приподняла брови и кивнула в сторону импровизированной теплицы.

— Уже? — по её лицу пробежала хмурая тень. — Так быстро.

Сэм взглянула на меня, отодвигая тяжёлую пластиковую занавеску. Запах тёплой земли и влажных листьев распространился по складу. Знали ли они о чешуе своих предков? Я предположила, что знали, потому что они казались хорошо сведущими в истории фейри. С другой стороны, они не знали об охотниках, так что, возможно, я придавала им слишком много значения.

Мгновение спустя Сэм вышла из внутренней оранжереи.

— Всё сделано.

Вместо того чтобы уйти, она подошла к нам.

— Ты действительно думаешь, что их будет больше, как сказал её друг?

— Он также сказал, что девушка Катори была одной из нас, но это явная ложь. Она выходит замуж за её, — она кивнула подбородком в мою сторону, — брата. Ни один Дэниели никогда не связался бы с потомком Максимуса Вуда, каким бы богатым или могущественным он ни был. Это было бы всё равно, что еврей женится на потомке Гитлера. Неправильно. Неправильно. Неправильно.

— Может быть, он заставляет её выйти за него замуж? Лили, твой брат…

Кира захлопнула свой журнал.

— Ты, должно быть, шутишь надо мной, Сэм! Ты думаешь, она сказала бы нам правду? Она просто покачает головой. Кроме того, Катори не одна из нас. Куинн встречал её. Она не такая.

— Куинн может ошибаться…

— Сэм! — воскликнула Кира.

Сэм подняла ладони в воздух.

— Отлично. Я заткнусь.

Её дреды качнулись вокруг лица, когда она повернулась и, наконец, вышла.

После того, как она ушла, я напряглась, чтобы услышать ещё приближающиеся шаги, но единственным звуком был звук проезжающей мимо машины. Вскоре и он исчез.

Решив, что время пришло, я сделала вдох и заставила себя задрожать. Это было нетрудно подделать. В отличие от Киры, которая надела пуховик поверх толстовки и пару просторных спортивных штанов, мои джинсы мало защищали от холода в воздухе.

Цепи вокруг моего тела загремели, что заставило Дэниели вскочить на ноги. Журнал шлёпнулся на пол, как дохлая рыба.

Темно-синие глаза Киры сузились при взгляде на меня. Её волосы, белые, как мех лупы, свисали, как оконные шторы, вокруг опущенной головы. Я усилила дрожь, стиснув зубы, когда цепь на моих запястьях задрожала и отошла от кожи.

— Что с тобой не так? — грубо спросила она.

Я позволяю своим глазам закатиться к затылку, и слюне стекать из уголков моего рта.

Должно быть, я разыграла убедительное шоу, потому что она пробормотала:

— Чёрт.

Я подождала, пока она разразится громом, прежде чем перешла ко второму этапу моего плана.

Она заставила меня долго ждать, но, в конце концов, она клюнула, на мою уловку. Её руки наполнились голубыми искрами. Небо потемнело, а затем прогремел гром.

Я затряслась сильнее, и она присела, вцепившись в мои дёргающиеся плечи, пытаясь прижать меня к земле. Я сосредоточилась на том, чтобы набить руки пылью. Как только я убедилась, что у меня её