Всесилие страсти - Эмили Роуз

— Ну ты и напачкал тут, приятель.

Джош ответил слюнявой улыбкой, и сердце Трейси растаяло. Эти двое так быстро продвинулись в своих отношениях. Как она и ожидала, отец из Корта вышел отличный. Что бы ни случилось, она никогда не раскается в той роли, какую сыграла в их сближении. И никогда не раскается в том, как провела время с Кортом.

Корт вернулся быстро, с миской в руках.

— Хочешь бананового пудинга?

— Ага.

Любимое кушанье не разочаровало: терпкое, сладкое и нежное — все разом. Она закрыла глаза и вздохнула от удовольствия. И тут почувствовала, как губы Корта накрывают ее рот. Он раздвинул ее губы и нашел ее язык своим, переплел их в медленном, гипнотизирующем танце. Трейси забыла, как дышать.

— Изумительно, — жар его очей намекал, что говорит он не о пудинге. Он угостил ее еще одной ложкой — и еще раз поцеловал.

— Корт, нам нельзя.

Казалось, он хотел возразить, но вместо этого пожал плечами. Несколько бесконечных секунд молча смотрел на нее, потом у него на лице заиграл мускул.

— Давай это сделаем.

— Что сделаем?

— Свадьбу.

Трейси громко глотнула и отставила свой чай со льдом на столик, боясь пролить.

— Что-о?

— Из этого дела с помолвкой мы не выберемся, не ранив ничьих чувств. Так что выходи за меня.

Прижав руку к груди, она старалась проглотить застрявший в горле комок.

— Ты же не любишь меня, Корт.

Он отставил миску с пудингом на кофейный столик и провел костяшками пальцев по ее щеке.

— Но я доверяю тебе больше, чем кому бы то ни было из всех, кого знаю, и ты мне нравишься. Нам хорошо вместе.

— Этого мало.

— Можно сделать так, что будет достаточно. Поехали со мной. Около университетского городка полно школ. Сможешь найти работу. Или просто посидишь дома с Джошем.

Сколько лет она втайне мечтала о предложении от этого мужчины. И вот оно сделано, и надо отклонить его.

— Корт, я не хочу бросать родных и работу. А ты не захочешь остаться здесь.

— Мы сможем вернуться в Техас после того, как я завершу обучение. Практиковать я смогу и в Сан-Антонио.

— Нет, не могу. Я нужна семье.

— А что ты будешь делать, когда мы с Джошем уедем и все начнут перешептываться, и пялиться, и жалеть тебя?

Удар ниже пояса. В Трейси боролись обида и гнев. Она выпрямилась. Что он, из жалости это выдумал?

— Конечно, тебе удобно, что не придется бегать в поисках няни, — а что с моими планами?

— Ты и там сможешь подать на должность директора.

— Я должна быть здесь. Корт.

Он потер затылок.

— Нам было бы так хорошо.

Самое важное, что Трейси вынесла из тридцатилетней истории брака родителей, — это не соглашаться на меньшее, чем истинная любовь. На примере отца и матери она поняла, что любовь способна выручить из любой беды.

— Если я вообще выйду замуж, то по любви.

Меньшего мне не надо. — Трейси сложила тарелки на поднос и встала. — Спасибо за обед. Спокойной ночи.

Может быть. Корт смог бы выбросить Трейси из головы в последующие дни — да не давали пациенты. Они ежедневно снабжали его новостями о деяниях Трейси и его сына. И хорошо, потому что каждый вечер она встречала его в дверях с Джошем, провожала обоих к внутренней лестнице и затем решительно закрывала перед ним свою дверь.

От одного из членов школьного совета он узнал, что вопрос о должности директора будет решен к концу недели.

Ему рассказывали, как Джош побывал на дне рождения какого-нибудь малыша или в бассейне другого юного члена общины. Его отпрыска принимали везде с распростертыми объятиями.

Как и его самого. О каждом, приходившем на прием, он узнавал намного больше, чем требовалось, чтобы поставить диагноз. О своих болячках ему, конечно, рассказывали, но также и обо всех своих племянниках, племянницах и четвероюродных братьях. Но что еще хуже — он становился одним из них. Вот с миссис Клейн — никаких проблем, известных медицинской науке, кроме того, что в свои восемьдесят она страдала от одиночества. Следовало бы посоветовать ей завести животное, но он предложил вместо этого навестить миссис Бланшар и показать старой ведьме свою новую гибридную розу.

Влез, куда не приглашали. Проклятие! Он с силой захлопнул папку, запустил пальцы в волосы, обернулся — перед ним довольно ухмылялся Финни.

— Мне было интересно, сколько времени у тебя уйдет, чтобы понять, что она ничем не больна.

Уши Корта запылали.

— Мне надо было сообразить раньше.

— Спросил бы Трейси. Она знает, что Калли в прошлом году потеряла сына, а еще двумя годами раньше — мужа. Ей просто не с кем поговорить, а ты на новенького. Как там у вас, налаживается?

Ничего удивительного, что док знает — у него с Трейси проблемы. Хотя он никому о них не говорил.

— Не знаю.

— Все еще собираешься стать хирургом?

Понимая, как много значит его ответ, он тщательно выбирал слова:

— Пока я от этого не отказался.

— Раньше у тебя были совсем другие цели. Может, тебе бы стоило мысленно вернуться назад и поразмыслить, где ты сошел с дороги. Увидимся завтра, сынок. Думаю поудить еще до темноты.

Присоединяйся, если хочешь. Место то же самое.

— Трейси и Джош ждут меня.

Финни покачал головой.

— Третий вторник месяца. Все Салливены — шестеро детей и родители — обедают у Эми.

Трейси ему об этом не говорила.

— Спасибо, я лучше домой.

Но док оказался прав. Дом был пуст. Корт нашел записку, в которой говорилось, куда ушли Трейси и Джош. Под ней лежало письмо из университета. Адрес был торопливо накорябан рукой его товарища по комнате, тут же стояло: «Срочно!» Он волновался, вскрывая конверт. Перечел письмо дважды и без сил свалился в кресло.

В группе доктора Гиббона неожиданно открылась вакансия. Если Корт хочет занять ее, то должен сообщить незамедлительно, говорилось в письме.

Хочет ли он в эту группу? Еще бы! Оказаться у Гиббона прямо сейчас — значит на целый год быстрее продвинуться к цели. А как быть с Джошем?

Сколько времени понадобится, чтобы найти и квартиру, и ясли по карману? Да и в первой попавшейся дыре малыша не оставишь.

И еще Трейси. Может, она передумает и поедет с ним? Так не хочется расставаться. А если не поедет, как разорвать помолвку и не причинить девушке лишних неприятностей?