Тени предков - Джорджет Хейер

– Ну, потому что, моя дорогая, ты питаешь ко мне добрые чувства. И сделаешь то, что я попрошу. И еще, хотя ты неразумна, а порой чрезвычайно утомительна, жестокости в тебе нет. А было бы очень жестоко выгнать мое дитя. Она ведь одинокая, перепуганная маленькая девочка.

Фанни встала, крутя в пальцах платок, и нерешительно взглянула на брата.

– Девочка из парижских закоулков, низкого рождения…

– Нет, моя дорогая. Больше я пока сказать не могу, но она рождена не простолюдинкой. Достаточно взглянуть на нее, чтобы убедиться в этом.

– Но все-таки девушка, о которой я ничего не знаю, и вдруг ее мне навязывают! Нестерпимо! Нет, я никак не могу. Что скажет Эдвард?

– Я уверен, что ты, если захочешь, сумеешь улестить достойнейшего Эдварда. Фанни улыбнулась.

– Пусть так, но я не хочу, чтобы она жила здесь.

– Она не будет досаждать тебе, дорогая. Я хотел бы, чтобы ты не выпускала ее из дома, одела бы, как приличествует моей воспитаннице, и была бы с ней ласковой. Неужели это так много?

– Откуда мне знать, что она не начнет кокетничать с Эдвардом, эта невинная девочка?

– Для этого она слишком мальчик. Но конечно, если ты не доверяешь Эдварду…

Она вздернула голову.

– Да ничего подобного! Просто я не хочу, чтобы у меня жила рыжая дерзкая девчонка!

Его светлость протянул руку за веером.

– Нижайше молю простить меня, Фанни. Я отвезу ее куда-нибудь еще.

Фанни тут же бросилась к нему, полная раскаяния.

– Да ничего подобного! Aх, Джастин, извини, что я капризничала.

– Так ты ее возьмешь?

– Я… да, я ее возьму. Но я не верю всему, что ты говоришь о ней. Ставлю мое самое драгоценное ожерелье, что она не так бесхитростна, как внушила тебе.

– И проиграешь, моя дорогая. – Его светлость подошел к двери в кабинет и открыл ее. – Выходи, дитя.

Леони вышла, перекинув плащ через руку. При виде костюма пажа на ней Фанни страдальчески закрыла глаза.

Эйвон потрепал Леони по щеке.

– Моя сестра обещала заботиться о тебе, пока я не смогу снова забрать тебя, – сказал он. – Помни, ты будешь исполнять все, что она тебе велит.

Леони застенчиво поглядела на Фанни, которая стояла, крепко сжав губы и откинув голову. Большие глаза распознали упрямство в этой позе и обратились на Эйвона.

– Монсеньор… пожалуйста… не оставляйте меня. – В этом шепоте было отчаяние, удивившее Фанни.

– Я очень скоро приеду повидать тебя, малютка. У леди Фанни ты будешь в полной безопасности.

– Я… я не хочу, чтобы вы уезжали. Монсеньор, вы… вы не понимаете.

– Дитя, я все понимаю. Ничего не бойся. Я вернусь. – Он повернулся к Фанни и склонился над ее рукой. – Я должен поблагодарить тебя, дорогая. Прошу, передай мой привет достойнейшему Эдварду. Леони, сколько раз я запрещал тебе вцепляться в мой кафтан?

– Я… простите, монсеньор.

– Ты всегда это говоришь. Будь умницей и постарайся привыкнуть к юбкам. – Он протянул руку, и Леони опустилась на одно колено поцеловать ее.

Что-то блестящее упало на белые пальцы, но Леони отвернулась и украдкой вытерла глаза.

– Д… до свидания, мон… монсеньор.

– До свидания, дитя. Фанни, твой покорнейший слуга! – Он глубоко поклонился и вышел, затворив за собой дверь.

Оставшись наедине с миниатюрной, но суровой леди Фанни, Леони словно приросла к полу, устремив безнадежный взгляд на дверь и крутя в руках треуголку.

– Мадемуазель, – холодно сказала Фанни, – если вы последуете за мной, я покажу вам вашу комнату. Будьте так добры, закутайтесь в плащ.

– Хорошо, мадам. – У Леони задрожали губы. – Мне… мне очень жаль, мадам, – сказала она грустно. У нее вырвалось рыдание, тут же мужественно подавленное, и внезапно ледяная надменность Фанни исчезла. Она кинулась вперед, громко шурша юбками, и обняла свою гостью.

–Ах, милочка, я мегера! Не грусти так. Право, мне стыдно! Ну-ну! – Она подвела Леони к дивану, усадила ее, успокаивала и ласкала, пока подавленные рыдания не стихли.

– Понимаете, мадам, – объяснила Леони, утирая глаза платком. – Мне стало так… так одиноко. Я не думала, что заплачу, но когда… монсеньор… ушел… это было так ужасно!

– Если бы я сразу поняла! – вздохнула Фанни. – Ты любишь моего брата, деточка?

– Я бы умерла ради монсеньора, – просто ответила Леони. – И здесь я только потому, что он так пожелал.

– Пресвятое небо! – ахнула Фанни. – Только этого не хватало! Душечка, послушай меня – ту, кто его знает! Держись подальше от Эйвона. Его не напрасно прозвали Сатаной.

– Со мной он дьяволом не был. И мне все равно.

Фанни возвела глаза к небу.

– Все вверх ногами, – пожаловалась она. И тут же вскочила. – Но пойдем ко мне в гардеробную, деточка. Будет так весело одевать тебя! Посмотрим! – Она встала рядом с Леони. – Мы почти одного роста, душенька. Ну, может, ты чуть-чуть повыше. Но это пустяк. – Она порхнула туда, где на полу лежал плащ Леони, подняла его и набросила на плечи своей подопечной. – Чтобы слуги не заметили и не пошли пересуды, – объяснила она. – А теперь идем. – Она вышла из комнаты, обнимая Леони за талию, и снисходительно кивнула дворецкому, встретясь с ним на лестнице. – Паркер, ко мне неожиданно приехала погостить воспитанница моего брата. Будьте добры, распорядитесь, чтобы приготовили комнату для гостей, и пришлите ко мне мою камеристку. – Обернувшись к Леони, она шепнула ей на ухо: – Преданная душа и умеет молчать, даю слово.

Она ввела девушку к себе в спальню и закрыла дверь.

– А теперь посмотрим! Будет так весело, хоть поклянусь! – Она опять чмокнула Леони и расцвела улыбками. – Меня совсем измучила скука! Право же, я очень обязана милому Джастину. Я буду называть тебя Леони.

– Да, мадам. – Леони чуть отстранилась, опасаясь нового поцелуя.

Фанни порхнула к гардеробу.

– Нет, ты должна называть меня Фанни. Ну-ка сними эти… эту ужасную одежду!

Леони взглянула вниз на свои стройные ноги.

– Но, мадам, они очень хорошие. Их мне дал монсеньор.

– Фи, как грубо! Сними их, говорю тебе. Их надо сжечь.

Леони решительно села на кровать.

– Тогда я их не сниму.

Фанни обернулась, и они несколько секунд смотрели друг на друга. Подбородок Леони вздернулся, темные глаза сверкали.

– Какая ты упрямая! – Фанни обиженно надула губы. – Ну для чего тебе мужская одежда?

– Я не хочу, чтобы их сожгли.

– Ну хорошо, душечка! Сбереги их, если хочешь! – поспешно сказала Фанни и обернулась на звук открывающейся двери. – Вот и Рейчел! Рей-чел, это мадемуазель де Боннар, воспитанница моего брата. Она… ей нужна одежда.