Люби меня - Елена Тодорова

Ох, знал бы Саша, на каких скоростях работает мое сердце, стоит мне лишь подумать о нем!

В который раз неосознанно подношу руку ко рту. Подушечками пальцев слегка похлопываю по пылающим губам. С той ночи практически постоянно ощущаю в них то зуд, то жгучее покалывание, словно Георгиев меня чем-то физически инфицировал.

О, если бы только это была какая-то дерматологическая фигня!

От нее хоть был бы шанс избавиться.

Откидываясь на кровать, совершаю шумный вдох и цепенею, чтобы перекрыть прилив новых ощущений. Но этот прием не срабатывает – тело так и так одной мощной горячей волной захлестывает. Топит моментально, заставляя забывать о реальности и концентрироваться на воспоминаниях.

Саша ведь спал здесь со мной.

Господи…

Здесь. Со мной. Обнимая меня.

И неважно то, что наутро, когда я выталкивала его из кровати, вел себя будто угрюмый медведь.

– Скорее… Лиза не должна тебя увидеть, – пыхтела, старательно скрывая волнение, пока он натягивал принесенные высушенные вещи. – Скорее же!

Саша явно не привык к тому, чтобы кто-то его подгонял или, не приведи Бог, пытался от него избавиться. Посмотрел так, что у меня сердце оборвалось и рухнуло куда-то вниз. Кровь вся вместе с ним схлынула. Верх тела словно бы обесточился. Но это длилось недолго. Едва Георгиев вдохнул, раздувая ноздри, весь безумный поток энергии стремительно хлынул вверх. Пошатнувшись от головокружения, я якобы расслабленно прислонилась к стене.

– Почему ты не скажешь ей обо мне то же, что я своей матери о тебе?

Так завернул, что я с трудом сообразила, к чему он ведет.

– Что? – выдохнула приглушенно. – А-а-а… Что ты мой парень? Нет, не могу. Я сестре не лгу. Ты – ненастоящий.

И после этого… Саша будто психанул. Без слов, конечно. Но я уловила и яростную вспышку в глазах, и жесткое напряжение, превратившее тело в сталь. Ушел он молча. Даже не попрощался. И не оглянулся, когда я вышла, чтобы закрыть за ним дверь. Буквально вылетел из квартиры. А полминуты спустя во дворе взревел мотор его машины.

Два дня не объявлялся. Два дня! Ни звонка, ни сообщения, ни намека на встречу. И вдруг это – курьер доставляет целый ворох пакетов с нарядами дорогущих брендов. Хорошо, что Лизы дома нет. Только мне ведь еще нужно постараться распихать все это по шкафу.

Интересно, что там.

Интересно ли?..

Я очень люблю красивую одежду. Но сейчас, как ни странно, не возникает желания что-то распаковывать и примерять. Саша ведь наверняка назовет все это униформой, как уже было однажды. Очевидно, ему стало стыдно, что я прихожу к ним в дом в дешевых вещах.

Телефон не отзывается. Мое сердцебиение постепенно возвращается в нормальный ритм. Я прикрываю глаза и впадаю в уныние, как в спячку.

Не сплю, конечно. Однако шевелиться не хочется.

Его запах остался на простынях. Чтобы в него погрузиться и зависнуть как мушка, мне даже не нужно утыкаться лицом в подушку. Я просто расслабляюсь и позволяю проникать в мои легкие. Наполнять меня изнутри. Разрывать непонятными чувствами. Раньше я думала, что любовь – это нечто прекрасное. Сейчас прозревать начинаю, сколько в ней всего помимо красоты! Порой кажется, что не пережить. Но отказаться невозможно.

В ту ночь я чувствовала жар и силу его тела. Каждую напряженную мышцу, каждый натянутый нерв, каждую пульсирующую вену… Всего его. Просто находясь в его объятиях, я будто полностью познала его.

И приняла.

Все те непоколебимые личностные качества, которыми он оглушает и подавляет других. Всю ту мощь, с которой он сам не всегда способен справиться. Все те чувства, что он скрывает.

Он был моим. Был.

По-настоящему.

Я это ощущала, пока он обнимал. Ощущала.

Пытаюсь спокойно перевести дыхание, но оно все равно теряется. Срывается, когда я улавливаю звук входящего сообщения.

Александр Георгиев: Что хочу, то вытворяю.

Прочитав эсэмэску, не могу сдержать эмоции. Они налетают изнутри, словно стая вырвавшихся из заточения птиц. Они долбят мои душу и плоть. Они их иссушают.

Сонечка Солнышко: В каком смысле? Мы можем поговорить? Мне нужно сказать кое-что важное.

Боже… Я написала это. Шаг сделан. Нельзя останавливаться теперь. Нужно донести все, что думаю.

Александр Георгиев: Не сегодня. Я с пацанами.

Сопротивляюсь разочарованию, но слезы все равно увлажняют глаза.

Сонечка Солнышко: Когда?

Александр Георгиев: Ну, утром могу заехать. А что за срочность?

Действительно!

Правда, только я скучаю? Вот так? После всего, что он выдал?

Очередная огненная волна приливает прямиком к сердцу. Заставляя его неистово пылать, уже медленнее к горлу ползет. Неторопливо душит, вызывая острое першение и жуткий кашель.

Сонечка Солнышко: До восьми. Позже я буду на работе.

Александр Георгиев: Ок.

Только у меня ведь не «ок». Ничего не в порядке!

Сонечка Солнышко: Не напивайся, как в прошлый раз.

Пишу это с жаром в пальцах. Остальные кожные покровы мурашками накрывает.

Александр Георгиев: Я не пью.

Александр Георгиев: Так, а что ты хочешь? Можешь написать.

Сонечка Солнышко: Слишком много, чтобы писать.

Александр Георгиев: Наговори.

Это предложение ощущается крайне соблазнительным. И все же… Нет. Мне нужна обратная реакция. Хочу видеть его глаза в тот момент, когда буду озвучивать свои мысли.

Сонечка Солнышко: Нет. Лучше утром. Пока.

Он не прощается. Он никогда не прощается.

А меня отчего-то рвет изнутри на куски. Я закусываю губы, крепко-крепко зажмуриваюсь, стискиваю кулаки… И все равно не удерживаюсь от самого болезненного вопроса.

Сонечка Солнышко: Ты меня избегаешь?

Ответ, на удивление, очень быстро прилетает. Словно он сидел с телефоном и ждал, чтобы я еще что-нибудь написала.

Александр Георгиев: С чего вдруг?

Сонечка Солнышко: Не знаю…

Сонечка Солнышко: После той ночи…

На это Саша выказывает странную реакцию, которую я и до конца жизни не пойму. Он присылает ржущий до слез смайл. Меня сходу такой жар охватывает, что кажется, будто тело инсульт разбил.

Что это означает?

Смешно, что я так подумала? Или же… Смешно, потому как для него эта невинная ночевка ничего не значит?

Сонечка Солнышко: Я сейчас должна была обслуживать банкет. Но, увы, я не могу больше работать в этой команде. Не могу видеть Надю и не гореть желанием свернуть ей шею!

Пульс шарахает в висках. Но и без него что-то так громко гремит в голове, в груди… В каждом уголке тела! Я улавливаю аномальные звуки. Слышу работу тех органов, которые слышать не должна. Все