Одарённая - Сима Гольдман

Вдруг я ощутила какое-то касание к щеке. Это было мимолетно, но оно было.

В дверь тихонько постучали, а затем появилась голова Гикори.

— Лесса Алиса, Вы не заняты?

— Что-то случилось?

Она замялась.

— Дело в том, что Вас зовет в детскую Кира.

Кира? Зовет? Ей месяц всего-то, как она может звать?

— Конечно, пошли, — я махнула рукой чистюле-коту, — А как ты поняла, что зовет она именно меня?

— Сама не понимаю, просто поняла.

Мы прошли в комнату напротив. В колыбели мило корчила рожицы малышка, теребя в ручках край пеленки. Увидев меня она улыбнулась и высунула язык.

— Гримасничаем? — я взяла ее на руки, — Она же вся горит.

Гикори пожала плечами.

— Это нормально для дракоши. У них температура скачет пока они не решат кто они: драконы или люди. А у этой в наборе целый коктейль.

— Это как?

Ответом мне было облачко пара из носика Киры.

— А еще у нее появились чешуйки, — няня указала на ручку.

Я присмотрелась, действительно. Темное пятнышко на ладошке было покрыто зелеными чешуйками. Они переливались в лучах света, падающего от окна словно изумруды. Свечение было словно изнутри.

— Ты у нас такая умница, такая уже большая и сильная… — Я опять ощутила словно поглаживание по щеке. Внезапно меня посетила догадка, — Так это ты делала… Такая молодец.

Я продолжала ворковать и пританцовывать с Киверой на руках, она от радости пускала колечки пара. Маленькие искорки зеленых чешуек проступали то на ручках, то на щечках у малышки. Она играла и радовалась обществу.

А большой и вредный дракон хотел уморить крошку одиночеством со старой каргой.

— Это еще что, скоро возможно она научится проникать в мысли посылать тебе свои видения… — напутствовал шерстяной нянь.

Где-то я уже видела, как ребенок через видения являл свои эмоции людям. Сага такая есть. Но там все на позитиве закончилось. Главное, чтобы и у нас так же было, только без бойни и преследований. Хотя без этого не обойтись, если я опять умыкну ребенка. Диран, скорее всего, меня шкуру сдерет. Вероятно, что даже заживо.

— А какие у нее будут способности?

— Тут не угадать. У нее в роду демоны — они могут подчинять воле, есть драконы — полеты, чешуя и огонь в арсенале, ну и саламандры — у них по-разному, либо водная стихия, либо огненная, бонусом немного магии от прабабки ведьмы, — окинув удивленную меня взглядом, кот снизошел до подколки, — Слышала о наследственности?

— Ага, ты мне еще расскажи о законах Менделя.

— О таких не слышал, но был у нас один архимаг, баловался он на темной и белой фасоли в опытах…

Как знакомо-то однако.

— А может быть смешение? Например, дракон управляющий водой? — Мурзик задумался и кивнул, — Вот здорово!

Вот она, одарённая, не то что я. Но зависти не было, скорее радость.

Я мало что знала о таких маленьких детях, но видеть как она развивается, как познает этот мир было удивительно и прекрасно.

— Гикори, спасибо тебе за заботу о Кире, если бы не ты, я не знаю, что делала бы…

Девушка была смущена и польщена словами.

— Как же мне не помочь? Дочь хозяйки — часть семьи.

— Скоро все изменится, когда Дрогор женится на сестре демона.

— Какого такого демона?

— С фиолетовыми глазами.

— Они все с фиолетовыми глазами, — проворчал Мурзик, — Это не отличительная черта.

— Не переживайте, просто плывите по течению реки жизни и всем будет хорошо, — постаралась успокоить меня няня.

Ага, легко ей так рассуждать, а мне еще замуж выходить. И ладно бы за нелюбимого. Так идти нужно в неизвестность и оставлять Дирана и Киру на непонятную мадам.

Скорее меня это задевало. То, что какая, то женщина станет в этом замке руководить. Возможно станет злобной мачехой моей дракошечке, превратив ее в подобие Золушки. Нет, этого я допустить не могу. И если предположить, что Дрогор достанется какой-то бабе, то я это переживу (особенно если она будет вздорной, взбалмошной и злющей), но как же ребенок…

Вдоволь наигравшись мы с Мурзиком покинули детскую. За это время я решила, что необходимо предпринять еще одну попытку поговорить с ящером. По душам, возможно что-нибудь получится.

О чем конкретно я не знала, как и не понимала с чего вообще начать разговор. Но суть была ясна, либо мы уживаемся, хотя бы пробуем, либо пусть отпустит меня и Киру.

Но куда идти в этом мире девушке с ребенком? В моем то родном Питере было не понятно, как выжить одной и без работы, а здесь то и подавно. Нет работы. Нет магии. Нет знакомых…

Хотя, можно на первое время попроситься к Авроре, она поможет скорее всего. Мысль о Валериане я пока не допускала. Это только взбесит Дирана.

— Иди — иди, хозяин в кабинете, — напутствовал котяра.

Ну, я и пошла, словно на казнь.

— Можно? — Спросила я, постучав и заглянув.

— Входи, — он кивнул, — Есть разговор.

Сев на диванчик, я машинально схватилась за подушку, как за спасательный круг.

— У меня тоже есть разговор к тебе. Но раз так, давай ты первый, — Хорошие девочки уступают старшим.

Диран откинулся в кресле. В его руках письменное перо вспыхнуло синим пламенем и осыпалось пеплом на пол.

Что это? Показательное выступление или момент устрашения?

— Я дал согласие на твой брак.

Ах, ты ж, зас… Ящерица! Но на моем лице не отразилось ни единой эмоции. Пусть так, но я не сдаюсь.

— Это Алард?

Мужчина посмотрел на меня испытующим взглядом. Что он этим хотел выразить, я не понимала.

— Да. Он дает хороший выкуп за тебя, я согласился. Но само собой твоего мнения мы тоже спросим. Он прибудет к нам завтра утром на подпись брачного договора. Если ты согласишься, то мы подпишем его.

Колесики мыслей упорно работали в моей светлой голове. И как теперь подвести его к разговору о передаче опеки над Кирой?

— А как же ты?

— Я? Никак. Я женюсь, но когда-нибудь позже. Пока в этом нет никакой необходимости. Я решил заняться тепличным делом. Мы обсуждали этот вопрос с тобой…

— На чердаке, — тихо продолжила я его мысль.

— Да, было забавно тогда слушать все это и не верить своим ушам. Как можно летние ягоды и фрукты растить на земле, но зимой… А сейчас я понимаю, что моя оранжерея отлично подходит для этого. Просто долой цветы. Все засадить фруктами и ягодами.

Вот оно как. Значит он вспоминал наши долгие беседы и вообще-то, что там было.

— Но оранжерея была любимым местом твоей матери, а потом