Мечты Энни - Маурин Ли

Сильвия залилась смехом.

— А все из-за сигарет!

— Знаю. Ему просто придется поискать девушку, которая курит так же много, как и он. В любом случае я не смогла бы встретиться с ним в следующую пятницу, так ведь? Мы с мистером Эндрю-сом идем в театр.

После того как мистер Эндрюс выяснил, что ни один из членов его драмкружка ни разу не видел настоящей пьесы в настоящем театре, и что еще хуже, даже не слышал о театре «Ливерпуль плейхаус», он решил, что настало время нанести туда визит.

— Пусть это будет моим подарком, — сказал он, — хотя он не настолько дорогой, как кажется на первый взгляд. Место в заднем ряду стоит всего один шиллинг. Только там я и позволял себе сидеть в студенческие годы, испытывая определенные трудности с деньгами.

Пьеса под названием «Школа жен» представляла собой комедию нравов, рассказывающую об одном старике с весьма сомнительной репутацией, который подыскивал себе молодую жену. Сильвия целую неделю размышляла о том, что бы ей надеть, и в конце концов появилась в длинном черном пальто и шляпе «а ля Грета Гарбо».

— И что вы думаете о начале пьесы? — спросил мистер Эндрю во время первого антракта.

— Полная абракадабра, сэр, то есть мистер Эндрюс.

— Этот старик — блестящий актер, — сказал один из парней.

Глаза мистера Эндрюса заблестели.

— Этого так называемого «старика» зовут Ричард Брайерс, и ему всего-навсего двадцать один год! Когда он станет знаменит, что не подлежит никакому сомнению, вы сможете рассказать, что впервые видели его на сцене «Ливерпуль плейхаус».

— Мне жаль, что я пришла сюда, — с несчастным видом сказала Энни. — Это лишь дало мне возможность представить, как ужасно я буду выглядеть на сцене в роли Златовласки.

— Не говори глупостей, — пожурила ее Сильвия. — По-моему, ты очень хороша. И я не перестаю повторять тебе это уже несколько недель подряд.

— Она все еще немного зажата, — сказал мистер Эндрюс. — Ей нужно чуть-чуть расслабиться.

— А мама с папой собираются на «Златовласку»? — спросила Мари.

— Я еще не говорила им об этом, — ответила Энни.

Сестра вместе с ней готовила воскресный ужин. С тех пор как Мари стала работать в «Гранде», она иногда помогала по хозяйству.

— Я ведь на пантомиму их тоже не приглашала, помнишь?

— То было совсем другое дело. А на этот раз ты — звезда. Наши родители были у Томми на свадьбе и собираются на крещение ребенка Дон, и уж тем более они должны посмотреть, как их дочь исполняет главную роль!

На Пасху Дот и Берт должны были стать бабушкой и дедушкой. «И чтобы все было точно, — мрачно сказала Дот, — девять месяцев до последнего дня. Я убью Томми, если Дон родит раньше и вся улица будет трепать языками».

— Думаю, я их приглашу, — задумчиво сказала Энни.

Позже, отправляясь на встречу с Сильвией, она подумала:

«Я никогда не выдвигала своим родителям никаких требований. В действительности это именно я за ними ухаживаю, а не наоборот. Когда мистер Эндрюс спросил меня, что они думают о пантомиме, мне пришлось солгать, сказав, что мама заболела. И если они не придут на "Златовласку", это покажется слишком странным».

Поэтому она обязательно их пригласит. «Самое время им сделать что-то для меня».

— Это было великолепно, Энни, — восторженно произнес мистер Эндрюс, когда генеральная репетиция подошла к концу. — Просто замечательно.

— Я, кажется, вжилась в образ, — скромно сказала Энни.

Была среда, и до премьеры оставалось всего два дня. Сегодня ей действительно удалось влезть в шкуру Златовласки и испытать то чувство горечи и разочарования, которые главной героине в полной мере преподнесла судьба.

— Именно так и должно быть. — Мистер Эндрюс вышел на сцену. — Подойдите все ко мне, мои юные артисты, у меня для вас новость. — Они сели на пол у его ног. — Мы продали почти все билеты на нашу премьеру, но мистер Пэрриш хочет, чтобы мы выступили дополнительно в пятницу вечером для школы.

Все вдруг нарочито застонали, сделав вид, что это будет скучно.

Однако мистера Эндрюса трудно было провести.

— Я так и знал, что вы обрадуетесь. Приедет репортер из «Кросби геральд», так что уже на следующей неделе ваши имена появятся на страницах газеты. Ну а теперь, кто принес деньги за билеты? Лучше поторопитесь, их осталось совсем немного.

Энни подумала о том, что, пока не поздно, надо бы купить билеты для мамы и папы. Она по-прежнему медлила с приглашением, но, быть может, когда она принесет домой билеты и вручит их прямо в руки родителям, тем будет труднее отказаться. И чем больше она об этом думала, тем важнее казалось то, что они должны прийти.

Мари как раз собиралась отправиться на работу, когда Энни пришла домой.

— Сегодня вечером состоится грандиозный ужин — собираются представители консервативной ассоциации города Кросби. Бруно пришел в ярость, узнав об этом. Сиси сказала, что он никто иной, как чертов марксист. Они здорово поругались.

— Они часто ссорятся, но это ничего не значит, — сказала Энни.

— Я знаю. Они ужасно любят друг друга. И это так романтично. — Мари блаженно вздохнула. — Там просто потрясающе, сестренка. — Она поцеловала Энни в щечку. — Ну ладно, пока!

Энни зарделась от удовольствия. Она не припоминала, чтобы ее сестра когда-нибудь прежде столь пылко проявляла свои чувства.

Когда Мари ушла, Энни начала стряпать папе ужин. С тех пор как она услышала, что он выбрасывает еду в помойное ведро, она готовила ему маленькие аппетитные угощения. Намазав маслом кусочек камбалы, Энни засовывала ее в духовку, потом чистила две маленькие картофелины и открывала банку с консервированным горошком.

Приготовив себе сэндвич с джемом, она решила съесть его в кухне, глядя в окно на стену, отделяющую их дом от жилища миссис Флахерти. Энни сидела как на иголках, думая о том, что в нагрудном кармане ее школьного сарафана лежат два голубеньких билета. Девушка подошла к двери, чтобы увидеть мать. Телевизор был включен, однако работал без звука. Однажды, когда мама была в уборной, Энни заглянула в сервант. Там, как и сказала Мари, стояло несколько бутылочек с таблетками, имеющими очень странные названия, которых Энни никогда прежде не слышала.

«Боже, это же ужасно! — подумала она. — Словно ночной кошмар. Мистеру Эндрюсу нужно написать об этом пьесу».

Часы на каминной полке пробили семь, и Энни увидела, что мама вдруг стала как натянутая струна. Роза подняла голову, чуть склонив ее набок, как будто к чему-то прислушивалась. Она ждала, когда же звякнет щеколда на калитке, сообщая о том, что ее муж возвратился домой.

Как только отец съел свой ужин, Энни принесла чай.

— Хочешь пирожное? У меня есть твое любимое, «Баттенбург».