Его загадочная соседка - Анна Долгова

День пятый

Вернувшись вчера домой, понял, что меня одолевает страх. Страх за свою очаровашку. И если я не буду знать, что ей угрожает, я не смогу защитить ее. Как защитить, если не знаешь от чего и от кого?!

Ребята еще куражились, а я уже изучал запись, изъятую у охранника парковки, на своем ноутбуке. Для этого пришлось аж в туалете запереться. Ракурс был отменным. Вот Машенька выходит из машины и тут же резко поворачивает голову в сторону. Она понимает, что ей угрожает опасность, поэтому инстинктивно закрывает лицо руками и поворачивается корпусом. Отсюда и ожог на предплечье. Нервирует и тот факт, что плеснувшая кислоту в лицо женщина – это ранее проклинающая Машу гостья, которую я застал на площадке. Ее нужно найти. Но как? Ни имени, ни фамилии. И у Маши ведь не спросишь…

Еще полночи я просматривал запись, приближая лица обеих. Девушка, безусловно, с ней знакома. Судя по последующим действиям, нисколько не удивлена произошедшему. Она вообще чего-нибудь боится в этой жизни?!

Около девяти утра я уже стучал в дверь своей соседки. Опасаясь вчерашнего обморока, напрягся и стал прислушиваться к шагам в квартире. Долго ждать не пришлось. Машенька быстро открыла дверь.

- Ой, вы уже пришли. А я еще толком собраться не могу. С этими самодельными перчатками, - произнесла она с досадой в голосе.

- Я тебе помогу, - решил поучаствовать я.

- Да ладно, не надо. Я вроде нормально выгляжу, - она посмотрела на себя в зеркало оценивающе.

Выглядела очаровашка, действительно, потрясающе. Волосы распущенные – наверное, не смогла собрать их в привычный хвост. На лице ни грамма макияжа – это не могло не зачаровывать. Спортивные штаны, немного укороченная футболка, отчего видна привлекательная полоска оголенного тела чуть повыше резинки. Сверху она накинула на себя толстовку на молнии – видимо, это был костюм. Открыла обувницу и потянулась за кроссовками.

- Вот блин.., - тяжело вздохнула девушка, глядя на обувь.

- Что такое?

- Да как же я теперь их завяжу… - заметно погрустнев, Машенька чуть ли не с отчаянием плюхнулась на кушетку обувницы.

- Дай сюда, - скомандовал я своим привычным тоном, которым общался на службе. Может и переборщил, но девушка не стала сопротивляться. Позволила или опешила – уже не важно.

Забрал кроссовки и присел на колено возле нее. Аккуратно надел один, завязал шнурки. Аналогичные действия повторил со вторым. Все это время чувствовал напряжение девушки. Ей, очевидно, было неловко. Интересно, а за ней раньше кто-нибудь вот так вот ухаживал? Была ли в этом необходимость? И как вели себя ее малолетние засранцы?

- С-спасибо, - со смущением произнесла очаровашка, когда я поднял на нее взгляд.

Сам не замечая, но я обхватил ее щиколотку и слегка завис, вглядываясь в глаза. В них и правда, читается все. Вот сейчас смущение с одновременным удивлением.

- Поехали, - произнес я с легкой улыбкой. Машенька так вообще раскраснелась от смущения. Мне даже смешно стало.

Мы ехали в моей машине. В этот раз очаровашка не стала спорить, на чьей машине будем добираться до клиники. Наверное, ожоги доставляли дискомфорт. А может она просто позволила мне за ней поухаживать. Может все-таки лед тронулся, и уже нет этого категоричного «я сама».

- Смотрите, какое облако интересное. Будто лошадь скачет, - с улыбкой посмотрела девушка в небо через лобовое стекло, подавшись вперед, когда мы остановились на светофоре.

Я невольно тоже посмотрел в направлении ее указательного пальца. Да, лошадь. Галопом. Что за черт?! На нее вчера дважды покушались, а она облака рассматривает! Видимо, мое удивление было отображено на лице, потому как она сразу осеклась, стоило мне посмотреть на нее. Осеклась и отвернулась от меня, смотря в окно. Почему-то, эта ее поза в машине бесила меня больше всего.

Подъехав в травмпункт, Машенька сама решила выйти из машины. Я даже среагировать не успел, когда она дернула за ручку и зашипела от боли.

- Сиди! Я помогу тебе выйти, - строго велел я, понимая, что поздно.

- Нормально все, - тихо ответила девушка и вышла из машины.

Нет. Никуда «я сама» не делось!

Но уже в коридоре травмпункта ей пришлось мне повиноваться. Чтобы войти в кабинет к Авету Тиграновичу, нужно надеть бахилы. В любое другое время (или с любой другой девушкой) я бы с интересом понаблюдал за действиями своей спутницы. Как она сама будет разделять склеенный полиэтилен в боксерских перчатках. Но не сейчас. Не с ЭТОЙ девушкой.

Было видно, что ей непривычно бывать в таком беспомощном состоянии. Держа в руках бахилы, она смотрела на них обреченно, пытаясь придумать, что с ними делать дальше. И придумала же! Потянула шнурок на кроссовке.

Тут же остановил ее от этой затеи. Еще дома заметил на ней белые носки, которые она подобрала в тон своего светло-серого спортивного костюма и белых кроссовок. Да и полы могли быть холодными. Не хватало еще, чтобы моя очаровашка простудилась.

Опять присев перед ней, я завязал шнурок и надел бахилы. На удивление Машенька покорно подавала мне ноги.

- Большое спасибо, - неуверенно, но с выделением первого слова произнесла девушка.

- Не за что, - только и оставалось, что улыбнуться ей.

Мне нравилось смотреть на нее. Она краснеет передо мной. Смущается. Не могу представить даже, что с ней будет, если мое пари с Вадиком выиграет.

- Все в порядке, как я и говорил, - произнес Авет Тигранович уже в перевязочной, снимая с Машеньки «оковы». – Сейчас я вам пропишу мазь, оформим больничный. На недельку. Два дня будете наносить мазь, и надевать медицинские перчатки. Это чтобы, не смазать ее нечаянно.

Девушка сидела смирно, пока врач проделывал свои манипуляции. Я невольно засмотрелся на нее. Красивая. И может же быть послушной.

- А что там с нападающим? Уже начали искать? – неожиданно спросил Авет Тигранович, повернув голову в мою сторону.

- Да, начали, - сказал я, чтобы не вызвать ненужных подозрений у мужчины.

На этих словах Машенька посмотрела на меня. В глазах страх, паника, злость на меня. Быстро среагировав, подмигнул ей. Не нужно ей знать об изъятии мной пленки. Но нужно создать видимость, будто я нарочно сказал врачу о начале вполне стандартных оперативных мероприятий. Подмигивание мое было воспринято правильно. Маша отвернулась.

- Вот рецепт, - протянул мне лист врач.

Машенька попыталась протянуть руку к рецепту, но я быстро забрал его из рук Авета Тиграновича и убрал себе в карман. Мужчина добродушно улыбнулся, а мы поспешили ретироваться. «Я сама» девушки могло проявиться в любую минуту.