Всё сложно - Юлия Резник

«Я думала, вы планировали провести этот день вместе».

«Возникли срочные дела в конторе».

«Ясно. Тогда удачи».

Значит, он в офисе. Постукиваю карандашом по крышке стола. Встаю, не находя себе места, и принимаюсь ходить туда-сюда по комнате.

— Саш, я тут кое-какие идеи по «Ди-стади» набросал. Глянешь?

— Да, давай… — соглашаюсь я, подманивая одного из своих лучших дизайнеров рукой. — А впрочем, знаешь, я завтра гляну. Это же терпит до завтра?

— Ага.

Данила выглядит чуть удивлённым, наблюдая за моими спешными сборами. В сумку летят телефон и влажные салфетки. Пиджак сдергиваю со спинки кресла.

— Мне нужно срочно отъехать. Сегодня меня не ждите.

— Понятно. Что-то случилось?

— Нет. Всё в порядке.

Я просто решила помириться с изменившим мне мужем. Вот такое кино. Комедия, мать его, положений.

От моего офиса до офиса Победного всего несколько кварталов. Но по пробкам я еду всё равно долго.

— Добрый вечер, Маш. Боря у себя? — не дожидаясь ответа, залетаю в кабинет, чтобы самой в том убедиться. Прежде успеваю коротко постучать. Борис, надо заметить, выглядит обескураженным. Я списываю это на неожиданность моего появления на пороге его офиса и смело шагаю вперед.

— Привет. Я тут подумала… Знаешь, может нам и впрямь стоит попробовать.

— Эм… Да. Ясно. Хорошо…

А почему тогда глаза бегают? Я по инерции делаю ещё один шаг и останавливаюсь, вглядываясь в его тёмное от прихлынувшей крови лицо. На то, как он дышит — рвано, с лёгким присвистыванием. Как сжимает на столе кулаки. И до меня постепенно доходит, что он…

Нет! Ну, нет… Говоря о пошлости… Не может быть. Это же какая-то насмешка. Какая-то глупая издевательская насмешка над всем, что происходит.

Я сглатываю и за каким-то чёртом иду… И иду. Уже зная, что увижу. И как будто этим себя наказывая. Победный мечется. Опускает руки под стол. С моими глазами что-то не то, они подводят. Зрение сбоит и отказывает, в уголках что-то жжёт. Это концентрированный рассол моей боли. Я обхожу стол. Опускаю голову и, с усмешкой сощурившись (откуда только берутся силы?), гляжу на сидящую между ног у Победного Нику. Перевожу презрительный взгляд на его изрядно поникший, поблёскивающий от чужой слюны член.

— Саша! Погоди, это не то, что ты думаешь.

— Серьёзно? — мои губы дрожат от смеха. Я отхожу на шаг, чтобы вскочивший со своего места Борька не сшиб меня с ног. Вскидываю перед собой руку. — Прекрати. Не унижай этим, ни себя, ни меня.

Отступаю. Но он идёт за мной, преследуя по пятам, и при этом пытается привести себя в надлежащий вид. Заправить рубашку, застегнуть ширинку… Пряжка щёлкает. Этот странный, на грани слышимости звук проходится по срезам оборванных нервов. Я вздрагиваю, как если бы меня ударило током.

— Ты сама во всем виновата! Я за тобой сколько бегаю, Саша?!

— Конечно. Я одна виновата. В том, что ты не можешь удержать свои причиндалы в штанах. Кто же ещё, как не я? Что ж вы за люди-то такие? Почему же для вас это… важнее всего? Любви, верности, чести?! Нет-нет! Не отвечай. Я слышать ничего не хочу. И приходить больше ко мне не надо. Всё зря. Всё пропало. Истлело. Ничего не осталось.

— Саша!

— Не трогай меня! — шиплю потревоженной коброй.

— Саша! — всё же хватает меня за руку. А я в ответ его бью. Вот ведь как! Бью, как какая-нибудь истеричка. Бью, хотя любое насилие считаю неприемлемым и диким. Бью, пусть это противоречит всей моей сути. К чёрту… Я не могу больше. Не могу! Не могу. Мне так больно. Мне снова так чертовски больно. И дело вовсе не в горящей от удара руке. Не в ней, совершенно точно…

— Никогда… никогда, слышишь? Никогда меня больше не трогай.