По встречной в любовь - Ольга Горышина

— Слушай, могу вызвать такси, если ты мне не доверяешь, — не выдержал Иннокентий и опустил телефон, так и не выбрав нужный номер.

— Я сама могу вызвать!

Он поднял глаза: да хоть бы на миллиметр отошла от дивана, дура!

— Да знаю, что ты все можешь сама! — сорвался Иннокентий на крик и замер. — Извини.

Футболка на спине совсем взмокла, будто он под дождем побегал.

— Тяжелый день. Не обращай внимания. И… — Он еще сильнее тряхнул головой, точно встряхивал не упавшие на глаза волосы, а мозги. — Я просто не хочу тебя гонять туда-обратно… Или ты уже закончила рисовать?

Он только сейчас глянул на стену: до этого момента взгляд фокусировался лишь на лице Насти, боясь скользнуть ниже по тонкой шее. За спиной все сливалось в радужный шар, но сейчас он рассмотрел графическую композицию, в которой смутно угадывались две человеческие фигуры, тянущиеся друг к другу — или это у него просто уже едет крыша от всех этих баб?!

— Нет, не закончила. Это только кажется простым…

В голосе обида или что-то большее… Гнев? На его невежество!

— Не кажется… Просто ты диван подвинула…

— Я проверяла, как смотрится все вместе.

— Хорошо смотрится.

— Вам нравится? Честно?

Он кивнул. Нервно. Несколько раз. А потом осторожно подошёл к дивану. Сбоку. И чуть ли не ткнулся в стену носом.

— Сколько мазков! — он скосил глаза в сторону сжавшей перед собой руки взволнованной гостьи. — А издалека все кажется идеально гладким. Ты очень талантливая, Настя.

Сейчас, вблизи, ее румянец был еще ярче, и температура его тела подскочила до сорока. Пришлось отступить к спасительному косяку. Может, он все же перебрал с водкой?

— Ничего особенного. У нас в училище много ребят, которые рисуют намного лучше меня.

Он сжал губы, потом медленно выпустил, вместе с паром, скопившимся в горле.

— Неправильная ты, Настя, — и даже покачал головой. — Ты должна говорить заказчику, что ты лучшая и ему ужасно повезло заполучить именно тебя. Скромность тебя ни к чему хорошему не приведёт. Надо уметь не только что-то делать очень хорошо, но еще и продать свое умение за большие деньги. Если ты себя не ценишь, то кто ж за тебя такую заплатит?

— Я не собираюсь никому себя продавать!

Она выпалила слова, точно пулеметную очередь, и Иннокентий лишь чудом не схватился за сердце, но затылком к косяку все же приложился и замер.

— Извини, Настя. Я не так выразился. Ладно… Какую пиццу хочешь? — Иннокентий снова поднял телефон к лицу, точно ослеп. — С мясом? Ты же ешь мясо?

— Мышки очень любят сыр…

Иннокентий махнул телефоном, точно рассекал воздух мечом.

— Хватит издеваться!

От его крика Настя сжалась в комок, и Иннокентий с извинениями отвернулся.

— Сырная так сырная. Я всеяден.

Он сделал заказ и сунул телефон в задний карман джинсов.

— Слушай, Настя, давай начнём говорить, как взрослые люди. И обоюдно перейдем на ты, хорошо?

Она кивнула. Он тоже. Сам не понял, зачем.

— Тебе осталось вытерпеть меня совсем недолго, — На телефон больше не нужно было смотреть, но он впился взглядом в экран, чтобы не смотреть на нервно вздымающуюся грудь Насти. — Пиццу привезут через полчаса, ну максимум минут сорок. Так что через час можно и нужно лечь спать, — он даже глаза прикрыл, произнося многозначный глагол. — Мне лично довольно рано на работу, а нам еще надо с тобой найти кафе позавтракать, — он снова попытался улыбнуться. — Сейчас принесу тебе простынь с одеялом. В душ хочешь сейчас или после пиццы?

— После можно?

Наверное, она смотрела в этот момент на него, но Иннокентий не стал рисковать, проверяя.

— Все можно, — бросил он и отвернулся, продолжая гипнотизировать экран.

Размашистым шагом прошёл в спальню и замер подле идеально застеленной кровати. И сразу же все внутри сжалось от непреодолимого желания смять ее, но этого не произойдет. Ни сейчас, ни потом. Он не прикоснется к девчонке. Не выместит на ней злость на другую. Она уйдет завтра в свою жизнь, а эту ночь они как-нибудь уж перекантуются вдвоем в этих четырёх стенах.

Он сорвал покрывало и перекинуть через плечо. Потом нагнулся и вытащил из подкроватного ящика аккуратно сложенные простыни. Стянул с одной из подушек наволочку и принёс Насте, чтобы та сама постелила себе на диване постель.

— Вместо пододеяльника вот тебе вторая простыня — поспишь на американский манер. Не против? Покрывало все равно в него не засунуть. Но оно довольно теплое. Флис.

Настя пожала плечами.

— Все хорошо. Вы… Ты не волнуйся, я почти все детство проспала на диване. Так что все нормально. Пусть я уже и не маленькая, помещусь.

Так хотелось сказать — ты и сейчас маленькая. Когда ты родилась, я уже в школу пошел. Но Иннокентий промолчал.