Сокровище - Жюльетта Бенцони

— Садись. Ты, верно, умираешь от голода? Я тебя сейчас покормлю…

Машинально сняв плащ и шляпу, он бросил их на скамейку и сел на один из плетеных стульев, стоявших возле стола. Весело взглянув на Жиля, графиня спросила:

— Ну как, все прошло удачно?

— Да, благодаря вам королева спасена. Взрыва не будет.

Пальцы молодой женщины с силой сжали ручку кофеварки, которую она в этот момент поставила на стол.

— «Вы»? — бросила она лукаво и горько. — Ты говоришь мне «вы»? Разве я недостаточно доказала, что люблю тебя, хочу тебе отдаться? А ты по-прежнему видишь во мне врага! Зачем ты тогда пришел?!

— Но… я же тебе обещал. Я пришел вернуть свой долг.

Она сухо рассмеялась, ее смех был больше похож на рыдание, а руки, разливавшие горячий кофе, дрожали, как от холода.

— Ты пришел позаниматься со мной любовью, не так ли? Ты думал, что я тебя жду взволнованная, голая, на кровати среди подушек? Словно шлюха? Нет, не так я представляла нашу встречу! Это правда, я изголодалась по тебе, но теперь я еще и люблю тебя… Все, что было раньше, прошло…

На ее ресницах дрожали слезы, и впервые ему захотелось поверить в то, что говорила эта женщина, которую еще несколько часов назад он считал одним из самых опасных своих врагов.

Но сколько бы она ни твердила, что с прошлым покончено, оно, это прошлое, стояло между ними как стена.

— Анна, — впервые он назвал ее по имени, — я хочу вам верить. Но вы слишком легко забываете, что произошло в вечер моей свадьбы, то горе, которые вы принесли и мне, и моей жене.

Ее черные глаза наполнились слезами.

— Я прошу у тебя прощения за то, что ты претерпел по моей вине. Я просто сошла с ума от гнева, раненой гордости и ревности. А твою жену мне совершенно не жалко, как бы она ни страдала. Я всегда презирала это прекрасное, но холодное создание. Еще когда она была чтицей у мадам, уже тогда она мне не нравилась. А когда я представила ее в твоей кровати, рядом с тобой, носящей твое имя… И ваших детей… Я не могла это вынести!

— Мы обручены перед Богом, Анна. Кроме того, я действительно ее люблю.

— Конечно, сердцу не прикажешь, я теперь это прекрасно понимаю. Но иногда и Господь ошибается или связывает два существа в наказание…

Она не даст тебе счастья…

— Не вам об этом судить! А теперь я хочу задать вопрос, который волнует меня больше всего, и только серьезные причины, связанные со спасением королевы, помешали мне задать его сразу же, как я вас увидел. Анна, что вы с ней сделали?

— С кем?

— С Жюдит, с моей женой! — повторил он нетерпеливо. — Мне сказали, что она искала убежища у мадам и что вам доверили ее охрану.

— Мне? Охрану вашей жены?! Это гнусная ложь! Уже два месяца я не видела ту, кого называли мадемуазель де Лятур, и я никогда не видела госпожи де Турнемин!

Она бросилась в соседнюю комнату и принесла небольшое распятие из черного дерева и слоновой кости. Анна протянула его Турнемину и сказала:

— Смотри! На этом кресте спасением своей души я клянусь, что сказала правду. Со дня вашей свадьбы я не видела эту женщину! Кто обманул тебя?

— Граф де Моден, когда пришел ко мне в Бастилию и пытался запугать. Он сказал, что вы убьете Жюдит, если я не отдам ему компрометирующие королеву предметы.

— И ты поверил ему! — воскликнула графиня. — Ты поверил этому подлому левантийцу, в его жилах течет испорченная кровь греческих торгашей. Он пособник сатаны, с того момента, как он пообещал принцу французскую корону, он делает с ним все что хочет! Он даже говорил принцу, что однажды во время бури видел дьявола! Я не святая, ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой, но во мне кровь чистая и я умею молиться. Де Моден ненавидит меня так же сильно, как я его, мы с ним ведем безжалостную войну за влияние на графа Прованского, и она закончится только смертью одного из нас…

Устало она отвернулась от Жиля, подошла к камину, присела перед ним и помешала кочергой поленья. Молча смотрела она, как они горят, потом вдруг обхватила голову руками и зарыдала.

Кочерга упала и покатилась по каменному полу.

Жиль не пытался ее утешить. Эта женщина, такая соблазнительная, смелая, сексуальная, которую он еще так недавно презирал и ненавидел, оказывается, могла слабеть, страдать и жаловаться, как бедная девочка, впервые раненная стрелой амура.

Чувствуя, как растет в нем жалость и волнение, он наклонился над молодой женщиной, даже в горе сохранявшей трогательную грацию. Светлые волосы, подвязанные простой белой лентой, открывали длинную нежную шею с маленькими колечками кудрей. Жиль не мог устоять, он положил руку на склоненную голову графини и провел пальцами по теплой, шелковистой коже. Анна, почувствовав его прикосновение, вздрогнула, ее рыдания постепенно затихли, уступив место вздохам. Она успокоилась, прижалась щекой к ласковой руке Турнемина и, запрокинув голову, поглядела на него. Последние слезинки еще дрожали на ресницах, а губы уже жадно ждали поцелуя.

Пальцы Жиля нашли застежки ее платья и расстегнули их. Чтобы скорей снять корсет. Жиль опустился на одно колено и освободил ее круглые плечи, нежные складки подмышек и крепкие груди, бешено рвавшиеся из тесной шелковой тюрьмы навстречу его ласкам. Турнемин провел пальцем по коричневым, немного загрубевшим соскам, и Анна затрепетала, словно птица. Он прижался к ее губам, жадно пил их свежее дыхание, а руки не переставали ласкать нежное и прекрасное тело. Впервые в любовной игре Анна предоставила ему свободу действий и, задыхаясь, с затуманенными глазами предавалась этому, еще неизвестному ей наслаждению.

Ее одежды, сброшенные нетерпеливой рукой Жиля, упали возле камина, и край одной юбки начал тлеть, но любовники, слишком занятые друг Другом, не обратили на это внимания. На графине остались лишь синие чулки с бриллиантовыми подвязками, больше никаких препятствий не встречали руки Турнемина.

Считая, что игра слишком затянулась, он в свою очередь тоже разделся. Вынужденная передышка заставила их принюхаться: едкий запах гари плыл по комнате. Цыпленок, которого Анна так заботливо жарила для Жиля, сгорел, юбка тлела. Жиль бросился тушить юбку, но графиня удержала его. Она схватила свое платье и швырнула его в камин, туда же полетело белье, чулки с бриллиантовыми подвязками, туфли и лента, удерживавшая волосы. Потом, встав на колени перед огнем, она сорвала с рук все кольца и браслеты и бросила их во всепожирающее пламя.

— Пусть сгорит мое прошлое, я хочу прийти к тебе такой же голой и безоружной, как в день моего рождения, ты возродил меня.

— Безоружная? — пробормотал Турнемин. — Никогда еще ты не была вооружена лучше, демон…

Он взял ее у теплого камина… Время остановилось. Когда первый любовный пыл угас. Жиль унес Анну на просторный восточный диван с разноцветными подушками, стоявший в соседней комнате возле камина из белого мрамора. Анна была почти без сознания, но, стоило ей опуститься на шелковое покрывало дивана, она сразу обрела всю свою жизнерадостность. Любовная игра возобновилась и продолжалась до тех пор, пока утомленных и счастливых любовников не сморил глубокий сон.