Ожерелье любви - Барбара Картленд

Кассия задохнулась от волнения, и Перри раздраженно сказал:

— Так попытайся найти кого-то еще.

— И обучить его всем обязанностям за два дня? Невозможно!

— Нет ничего невозможного, — продолжал спорить брат, — а кроме того, если мы потеряем маркиза, нет никаких гарантий, что мы найдем другого покупателя на ожерелье.

— Но почему бы ему не посмотреть на него в Лондоне?

— Я сказал ему, что ожерелье находилось в нашем владении со времен революции 1789 года, и упомянул, что дед купил его для бабки, которая изображена в этом ожерелье на портрете кисти Рейнолдса.

— «Я должен это непременно увидеть! — воскликнул маркиз. — В моей коллекции есть несколько картин Рейнолдса, и я считаю его одним из лучших художников Англии, особенно там, где речь идет о женских портретах». Полностью согласен с вами, ответил я, и тогда он попросил разрешения приехать.

— Да, и вряд ли ты можешь везти портрет таких размеров в Лондон, — кивнула Кассия.

— И что мне было делать, — продолжал Перри, — кроме как согласиться! Но я и понятия не имел, что маркиз собирается привезти с собой какую-то утонченную привередливую французскую даму!

Кассия тихо вскрикнула:

— Если она, как ты говоришь, привередлива и ей у нас не понравится, то она может убедить маркиза уехать раньше, чем тот намеревался, и ожерелье останется у нас!

Перри понял логику рассуждений сестры, однако молча встал, подошел к окну и принялся разглядывать запущенный сад с клумбами, заросшими сорняками, за которыми давно уж некому было ухаживать.

— Нам необходима новая кухонная плита, — настаивала Кассия. — Чудо уже то, что старая протянула так долго, и если ты немедленно не починишь насос, придется носить воду из озера.

— Знаю, знаю, — простонал Перри. — Именно поэтому необходимо, чтобы маркиз был доволен не только ожерельем, но и домом, и едой, которую подают на стол.

— Следовательно, — решительно заключила Кассия, — ты не сможешь без меня обойтись.

Перри схватился за голову.

— Я пытаюсь позаботиться о тебе, — убеждал он. — Я не хочу, чтобы ты сделалась всеобщим посмешищем из-за человека, который вернется во Францию и забудет о твоем существовании.

Кассия воздела руки к небу:

— Как мне убедить тебя, что я и не подумаю влюбляться в него?! Мне необходимо лишь позаботиться о его удобствах и кормить так хорошо, чтобы он пришел в хорошее настроение и выложил денежки.

Перри отвернулся от окна и, подойдя к камину, воззрился на сестру с таким выражением, словно видел ее впервые в жизни.

— А знаешь, будь ты прилично одета и модно причесана, весь Лондон был бы у твоих ног, — задумчиво произнес он наконец.

— О, дорогой, как ты добр! С твоей стороны очень мило говорить подобные вещи, но ты знаешь так же хорошо, как и я, что единственные, кто считает меня прекрасной, — это Бетси и Хамбер да еще, пожалуй, грачи и кролики!

— Это уже немало! — рассмеялся Перри. — Но у меня почему-то есть предчувствие, что если я позволю тебе остаться, то в конце концов горько об этом пожалею.

В голосе брата звучало столько беспокойства, что Кассия поднялась с дивана, подошла к нему и поцеловала в щеку:

— Лучше тебя нет никого на свете, и ты был всегда так добр со мной! Но теперь тебе придется положиться на меня!

— Я верю тебе, — кивнул Перри. — Тебе, но не этому проклятому французишке!

Наступило неловкое молчание, и Перри с ужасом сообразил, что только сейчас выругался в присутствии сестры.

— Прости, — поспешно пробормотал он. — Господи, как жаль, что с нами нет мамы! Уж она бы знала, как с ним справиться!

— Конечно, — тихо подтвердила Кассия, но тут же неожиданно вскрикнула: — У меня идея!

— Какая?

— Насчет того, о чем ты только что говорил. Если бы мама и папа принимали эту привередливую француженку, все было бы хорошо и никаких затруднений не возникло бы!

— Конечно, нет, — согласился Питер, — только, думаю, мама была бы крайне шокирована, узнав, что они путешествуют вместе, без компаньонки.

Сам он считал, хотя и не высказывался вслух, что со стороны француза чертовски оскорбительно привозить любовниц в порядочный дом. Но не мог же он объяснить это сестре!

— Так вот, — медленно продолжала Кассия, — моя идея состоит в том, что я представлюсь твоей женой!

Наступило продолжительное молчание. Перри, совершенно ошеломленный, мог лишь смотреть на сестру.

— О чем ты? — выдавил он наконец.

— Ты считаешь, что маркиз начнет за мной ухаживать, поскольку посчитает незамужней женщиной. Но он не осмелится приблизиться ко мне, будь я хозяйкой дома и твоей женой.

У Перри, однако, промелькнуло в голове, что маркиз вряд ли остановится перед таким препятствием, как священные узы брака. Кроме того, мадам де Сальре наверняка оставила в Париже мужа. В то же время, вероятно, будет лучше, если Кассия станет считаться замужней женщиной, а он при этом пояснит маркизу, что они женаты совсем недавно.

Кассия ожидала ответа, и Перри, хорошенько все обдумав, осторожно предположил:

— Возможно, ты права.

— Но это разумное решение! — вскричала Кассия. — Я смогу остаться и принять его как следует. Постараюсь, чтобы слуги выполняли свои обязанности! Кроме того, уверяю тебя, что работы будет чересчур много и у меня совершенно не останется времени флиртовать с маркизом, каким бы привлекательным он ни оказался.

— Я постараюсь выглядеть очень ревнивым мужем! — объявил Перри.

Кассия восторженно захлопала в ладоши:

— Ну конечно! Не думаю, что у него хватит смелости флиртовать со мной прямо у тебя на глазах! — И, поскольку Перри предпочел промолчать, продолжала: — Кроме того, если он занят мадам де Сальре, то скорее всего даже не заметит меня!

Перри удивился, что не подумал об этом сам, но в то же время внезапно понял, что, пока его не было дома, сестра стала еще красивее. Женщины семейства Фоконов на протяжении веков славились своей прелестью, и это подтверждали висевшие на стенах портреты. Поэтому он в отчаянии воскликнул:

— Безнадежно! Ничего не выйдет!

— Но почему? — удивилась Кассия.

— Потому что ты очень похожа на портрет мамы, который висит в гостиной, а папа всегда повторял, что ты напоминаешь жену четвертого баронета, считавшуюся знаменитой красавицей. По крайней мере так утверждали все офицеры, сражавшиеся под знаменами герцога Мальборо!

Немного подумав, Кассия предложила:

— Скажем, что я твоя кузина, и тоже из рода Фоконов, и мы полюбили друг друга, еще когда были совсем детьми.

— Вполне правдоподобное объяснение, — согласился Перри, хотя и с некоторым сомнением.