Интриги королевского двора - Джоанна Мэйкпис

Подобно Гаю, Маргарет мгновенно просияла, услышав эту весть.

— Ричард здесь? О, какая радость! От Доминика и Элейн давно уже не было ни слуху ни духу. — Она вскочила, отложив шитье. — Отец уже знает о госте?

— Да, они вдвоем в зале. А меня послали за тобой. Папа велел приготовить комнату для Ричарда.

— Но я не слышала цокота копыт, — вдруг припомнила Маргарет.

— Ричард пришел пешком — его кобыла потеряла подкову, и он оставил ее у деревенского кузнеца.

Маргарет поспешила к двери, а Энн глядела ей вслед, восхищаясь стройной фигурой матери в темно-бордовом бархатном платье, далеко уже, впрочем, не новом — рукава протерлись на локтях. Маргарет предпочитала носить не чепцы, а старинные остроконечные головные уборы с длинной вуалью.

От Дионисии, которая исправно писала ей, Энн знала о последних веяниях моды, однако считала, что мать в любых нарядах выглядит прелестно, ничуть не хуже, чем семнадцать лет назад, когда сэр Гай сочетался с ней браком в Вестминстере, в присутствии покойного короля Ричарда. А еще Энн догадывалась, что именно преданность прежнему королю и всей династии Плантагенетов стала причиной нынешнего упадка Раштона. Поскольку король Генрих объявил датой начала своего правления день перед сражением при Редмуре, он тем самым обвинил в измене всех, кто сражался на стороне прежнего короля. Так что сэру Гаю Джарвису пришлось добиваться помилования, и, хотя он выжил, несмотря на все гонения, и сумел сохранить поместье, все же после уплаты огромной пошлины, наложенной чиновниками, его дела заметно пошатнулись. В доме стало гораздо меньше слуг, сэру Гаю приходилось обдумывать каждый свой шаг — за ним неустанно следили соглядатаи Генриха Тюдора. Энн с досадой вздохнула, вспомнив о том, что новые наряды появляются у нее теперь все реже, а о роскоши, которой окружена Дионисия, ей нечего и мечтать.

Впрочем, Энн не стала бы бунтовать, не пресыться она жизнью в Раштоне — знакомом, милом, но до отвращения скучном. Как завороженная, Энн слушала рассказы матери о придворных интригах и авантюрах, жалея о том, что ее собственная жизнь так бедна событиями. С прибытием Ричарда Олларда у всех обитателей Раштона должно было прибавиться тревог. Олларды тоже были преданными сторонниками покойного короля, и Энн подозревала, что поэтому Ричард и явился к ним в поместье. Неужели он решил втянуть ее отца в очередной тайный заговор против короля? От этой мысли она побледнела. Недавно был взят под стражу еще один претендент на королевский престол, некий Перкин Уорбек, и сердца всех, кто по-прежнему поддерживал Плантагенетов, наполнились ужасом.

Но сколько можно жить в страхе? Энн всей душой стремилась к спокойной, мирной жизни — если не в Вестминстере, то, по крайней мере, в собственном поместье, рядом с мужем и детьми. Но она понимала, что знатные холостяки округи вряд ли пожелают запятнать свою репутацию браком с дочерью изменника — сэра Гая, а значит, найти для нее мужа отцу будет нелегко.

Приведя себя в порядок, Энн спустилась в зал и застала там Неда, который сидел рядом с гостем, жадно слушая его рассказы о путешествиях. Увидев, как восхищен брат, Энн испытала мгновенный прилив раздражения и досады. К тому же ей опять пришлось предстать перед Оллардом в старом домашнем платье, подол которого наскоро зашила ее горничная, Мэри Скроггинс.

По знаку матери девушка заняла место по правую руку от нее.

Вскоре худшие опасения Энн подтвердились: преданность Ричарда Олларда и его отца Плантагенетам и в самом деле осталась непоколебимой.

— Ты побывал в Лестерском монастыре? Ричард Оллард отпил из своего кубка и кивнул.

— Тюдор не сдержал слова и не воздвиг надгробия, но король покоится с миром, а я заказал мессу.

Энн знала, что после битвы при Редмуре с телом короля Ричарда обошлись не по-христиански — его привезли в Лестер полунагим, на его же собственном коне, переброшенным через седло. Труп сначала выставили напоказ в церкви святой Марии и лишь по прошествии долгого времени похоронили в обители монахов-францисканцев. Бывая в Лестере, отец Энн отдавал дань уважения покойному королю, но никогда не брал с собой дочь, считая, что такая демонстрация преданности былому монарху повредит ее репутации. Король Ричард III погиб четырнадцать лет назад. Втайне Энн полагала, что отцу пора бы забыть о нем и не навлекать на себя гнев нынешнего короля. Будь отец более покладистым, у нее появился бы шанс сделать достойную партию. Между тем Нед с любопытством продолжал выведывать у гостя последние вести и слухи. Но Ричард Оллард предпочитал не распространяться о собственных делах. Энн подозревала, что он побывал в Малине, при дворе заклятого врага короля Генриха — сестры покойного короля Маргариты Бургундской.

Время от времени Ричард Оллард поглядывал на Энн, и она робко опускала глаза, читая в его взгляде насмешку. Наконец сообразив, что гость не стал жаловаться отцу на более чем холодное ее обхождение с ним, она украдкой испустила вздох облегчения.

После ужина отец Энн собрался сходить на конюшню, проведать лошадь Олларда, только что приведенную из деревни. Нед и Оллард вызвались сопровождать его.

— Это ни к чему, Дикон, — улыбнулся сэр Гай. — Мы позаботимся о твоей лошади, а ты пока познакомься с моей дочерью. — Он подмигнул Энн и направился к дверям. Леди Джарвис удалилась раньше, чтобы подготовить комнату для гостя и принести туда жаровню с углями.

Оставшись наедине с Оллардом, Энн смущенно заерзала и наконец решилась произнести:

— Сэр, я признательна вам за то, что вы не упомянули про мое возмутительное поведение в саду. Отец был бы недоволен, узнай он об этом.

— Откуда вам было знать, кто я такой? — резонно возразил Оллард.

— Я должна быть любезна с каждым, — смущенно объяснила Энн. — Обычно так оно и бывает… но сегодня вы застали меня врасплох.

— Полагаю, вам неудобно было сидеть на ветке, к тому же вы перепугались.

— Верно. — Энн вдруг рассмеялась. — Я не могла даже Неда позвать на помощь. Но дело не только в этом. Понимаете, мне порой становится очень тоскливо в Раштоне, хочется уехать подальше от дома, как это сделали вы.

— Только по необходимости, мистрис Энн, уверяю вас. Я предпочел бы странствиям уют и покой родного дома в Уэнслидейле.

— Почему же вы не остались там? — выпалила Энн и тут же покраснела, стыдясь своей несдержанности и любопытства.

— В дорогу меня позвал долг. — Оллард посерьезнел. — Моему отцу мешают путешествовать старые раны. Вот я и отправился вместо него в Лондон, надеясь вернуться домой к Рождеству. Моя младшая сестра Энн ждет второго ребенка, я хочу успеть к крестинам. Она замужем за сэром Томасом Сквайром из Болтона, у нее уже есть крепкий пятилетний мальчуган Фрэнк, которого все мы любим. Будем надеяться, что на этот раз Энн разрешится от бремени дочерью.

На минуту Энн погрузилась в размышления. Энн Оллард повезло выйти замуж за любимого человека, но как она терпит йоркширскую скуку?

— А сэр Томас… разделяет ваши взгляды? — осторожно спросила она.