Самая счастливая осень - Идиллия Дедусенко

Старшая представилась как профессор Остапенко. На ней была голубая трикотажная блуза с отложным воротником, прямые седые волосы коротко острижены, большие очки дополняли ее облик. Она, не глядя на соседей по столу, быстро управилась с завтраком и ушла. Вторая дама, в отличие от профессора Остапенко, охотно пошла на контакт и пояснила:

— Вера Ивановна после завтрака до процедур несколько раз оббегает всю территорию трусцой, потому и торопится из-за стола. Закладывает основы долголетия.

Она засмеялась, обнажив два ряда белых, по-видимому, отлично сделанных искусственных зубов.

— А ей не поздно уже закладывать основы? — с иронией поинтересовался Павел.

— Заботиться о своем здоровье никогда не поздно, — назидательно сказала соседка. — Я уже шесть лет подряд приезжаю в этот санаторий и прекрасно себя чувствую.

— А почему именно в этот? — спросил Павел. — Почему, скажем, не в Карловы Вары? Там тоже вода лечебная.

— Все равно не такая, как здесь. Была я и в Карловых Варах, и в Баден-Бадене… Все не то. Там атмосфера чужая, даже поговорить не с кем. А сюда езжу, как в родной дом. Практически весь персонал знаю. Приезжаю — приятно поговорить.

— Это очень ценно! — подхватил Павел, имея в виду осведомленность соседки по столу. — А как вас зовут?

— Фа-и-на, — почему-то по слогам произнесла женщина. — Живу в Петербурге, работаю секретарем-референтом у… В общем, у одного очень видного и влиятельного руководителя.

— Вы давно сюда ездите, — вмешался в разговор молчавший до сих пор Андрей. — А-а-а как там, в кабинете физиотерапии, хорошо обслуживают?

— Ве-ли-ко-леп-но! — опять по слогам сказала Фаина, по-видимому, склонная именно к такой манере изъясняться. — Там сейчас две молоденькие девочки, два года назад окончили местный медицинский колледж. Здесь вообще среди медперсонала много молодых, но очень знающих и старательных сотрудниц.

— Приятно было познакомиться, — подытожил Павел. — Кстати, я Павел, мой друг — Андрей.

— Красивые имена, — Фаина расплылась в улыбке, демонстрируя высокое искусство неведомого протезиста.

— Зануда, да? — спросил Павел Андрея, когда они вышли. — Тут вообще глянуть не на кого. Напрасно Юлька изводится от ревности. А вот и она!

Павел глянул на табло зудящего телефона и, немного помолчав, решил:

— Нет, не буду пока отвечать. Я же ей сказал, что батарейка села и деньги кончились. Идем в физиотерапевтический кабинет.

— Не имеет смысла, — грустно сказал Андрей, — там же нет Тины, там две молоденькие…

— Вот в этом-то и весь смысл! — возразил Павел. — Уж хоть полюбоваться, если есть на что.

В кабинете физиотерапии их действительно встретила молодая медсестра с ногами «от ушей». Павел поначалу даже не понял, что она на полголовы выше него, и это при его высоком росте, и попробовал завязать знакомство, которого хватило бы на две недели. Но девушка, наверное, сразу разгадала его намерение и отрезвила:

— Я вижу, у вас проблемы с кровью, она у вас перегрелась. У нас хороший кабинет гирудотерапии, вы обратитесь туда — пиявочки быстро все лишнее высосут.

— Благодарю вас, — как послушный мальчик, ответил Павел. — Непременно обращусь.

Когда они вышли в коридор после физиотерапевтического сеанса, Павел сказал:

— В самом деле, давай попросимся к пиявкам. Не одной же Юльке мою кровь пить. А от этих козявок, может, даже польза будет.

— Хорошо, — согласился Андрей, — только пойдем к врачу завтра. А сейчас мне бы все-таки хотелось поговорить с медрегистратором. Она на вид постарше, чем теперь Тина, возможно, что-то знает о ней.

Женщина сидела на своем месте, уткнувшись в газету. При виде столичных щеголей вопросительно подняла голову.

— Я когда-то давно здесь отдыхал, — не очень уверенно начал Андрей.

— Видно, понравилось, раз вас снова потянуло сюда, — поддержала его регистратор.

— Д-да, у вас хорошо, — запинаясь, заторопился Андрей. — Вы тут как в саду. А…а недалеко от входа черемуха росла…

— Вот вспомнили! — отозвалась женщина. — Уже лет десять, как ее спилили, даже, наверное, больше. Она что-то стала болеть.

— Это она разлуки не выдержала, — сокрушенно сказал Павел, прерывая ее и придавая лицу скорбный вид.

— С кем? — в недоумении спросила не склонная к юмору женщина.

— А вот с этим молодым человеком, — сказал Павел, указывая на Андрея. — Тогда, двадцать пять лет назад, он, представьте, был еще совсем юным. А черемуха была роскошной!

— Не знаю, что здесь было двадцать пять лет назад, я работаю в этом санатории четырнадцатый год. И срубили черемуху при мне.

— Четырнадцатый год — это тоже большой срок, — зацепился за слова регистратора Андрей. — А вы Тину Белову не помните? Из физиотерапии?

— Беляеву, из лаборатории, — поправила женщина.

— Нет, именно Белову и не из лаборатории.

— Не знаю такой. На моей памяти не было. А из старых работников я, пожалуй, одна осталась.

— Жаль…

Глядя на удрученного Андрея, женщина посоветовала:

— Надо адрес ее узнать и сходить домой.

— Пожалуй…пожалуй, — согласился Андрей.

Адреса он никогда и не знал, а дом хорошо помнил. Тина жила тогда с матерью в двухкомнатной квартире в одной из пятиэтажек неподалеку от санатория. Район этот до сих пор носит поэтическое название — Белая Ромашка. Говорят, до застройки вся территория была покрыта этими цветами. Но у нас умеют все испортить, где хоть раз копнут лопатой.

— Вечером и пойдем, — решил Павел. — А то ты со своим нытьем не дашь мне насладиться неожиданно обретенной свободой. Скину тебя твоей Тине — и решайте с ней свои амурные вопросы, а я должен воздухом свободы надышаться.

— Ты так говоришь, будто…с цепи сорвался. Не замечал я в тебе раньше такой прыти.

— Так ведь Юлия — все время рядом! Ни разу в отпуск врозь не ездили. А тут такая возможность.

— Не станешь же ты заводить роман с первой встречной только потому, что Юли рядом нет.

— Может, ты и прав, но пофлиртовать же можно!

— Успеешь еще. Давай после обеда я тебя в центр свожу. По бульвару пройдемся, а как-нибудь вечерком послушаем музыку в «Цветнике» на малой эстраде, полюбуемся цветомузыкальным фонтаном. Мы любили с Тиной ездить в центр по вечерам.

— Вот давай лучше и мы туда вечером отправимся. Найдем твою возлюбленную, заберем с собой и поедем. Будет прекрасный вечер воспоминаний. А сейчас давай поспим после обеда — ведь рано встали и все время в делах.

— Пожалуй, ты прав, так будет лучше.

За обедом профессор Остапенко, все в той же трикотажной блузе, опять торопливо ела — видно, снова спешила «нарезать круги долголетия». Зато Фаина, сменившая утренний наряд на воздушное платье с замысловатыми воланами, методично перегружала в себя содержимое тарелок, разъясняя всем остальным: