Отступник - Дженнифер Арментроут

Арчер наклонился вперед, глаза его заблестели.

– Ты этого не знаешь. Мы не знаем.

– Ты только что говорил, что они вернутся! – резко ответила я.

Арчер промолчал, только снова уставился в телевизор, и это было тем ответом, который я знала и так. Он не ждал, что Дэймон или кто-то из них вернется.

Плотно сжав губы, я замотала головой так быстро, что мой хвостик превратился в хлыст. Повернувшись, я зашагала в сторону двери, чтобы мы снова по уши не увязли в споре.

– Куда ты идешь? – спросил Арчер.

Я устояла перед желанием показать ему средний палец.

– Само собой, я собираюсь поболтать с Бет о нашем, о девичьем.

– План неплохой, – одобрил Люк.

Не обращая на него внимания, я, громко топая, вышла в коридор и направилась к лестнице. Это было невыносимо – сидеть сложа руки. А еще было невыносимо, что каждый раз, когда я открывала входную дверь, Люк или Арчер мгновенно оказывались там, чтобы остановить меня. А больше всего меня бесил тот факт, что они и вправду могли меня остановить.

Возможно, я гибрид и к моим генам подмешаны все особые ценные свойства Лаксенов, но они – Истоки, и они, если бы дело до этого дошло, могли перебросить меня отсюда в Калифорнию.

Наверху было темно и тихо, и мне не нравилось там бывать. Я толком не знала почему, но крошечные волоски у меня на затылке поднимались каждый раз, когда я приходила сюда и шла по длинному узкому коридору.

Бет и Доусон заняли последнюю спальню справа в ту ночь, когда мы приехали сюда, именно здесь отсиживалась Бет с тех пор, как он… как Доусон ушел. Я не очень хорошо знала эту девушку, но мне было известно, что она многое пережила, когда ее контролировал «Дедал», и, кроме того, я не верила, что она самая стабильная из гибридов, но в этом не было ее вины. И, хотя мне ужасно не хотелось в этом признаваться, иногда то, как она себя вела, выбивало меня из колеи.

Остановившись перед дверью и вместо того, чтобы просто ворваться в комнату, я постучала по деревяшке костяшками пальцев.

– Да? – послышался слабый высокий голос.

Распахнув дверь, я вздрогнула. Голос Бет звучал ужасно, но когда я увидела ее, то поняла, что и выглядит она хуже некуда. Девушка сидела, прислонившись к изголовью кровати, закутанная во множество одеял, и под глазами у нее были темные круги. Черты ее бледного, изможденного лица заострились, грязные, спутанные волосы были в полном беспорядке. Я старалась не дышать, потому что в комнате пахло по́том и рвотой. Пораженная, я застыла у входа.

– Ты больна?

Бет перевела свой рассеянный взгляд с меня на дверь примыкающей к комнате ванной. Что-то было не так. Гибриды не подвержены болезням. Ни обычной простуде, ни самой опасной форме рака. Как и у Лаксенов, у нас иммунитет ко всему, что касалось болезней, но Бет? Да уж, Бет выглядела неважнецки.

Внутри у меня разлилось огромное чувство тревоги, и все мышцы напряглись.

– Бет?

Ее бесцветный взгляд наконец снова обратился ко мне.

– А Доусон уже вернулся?

Мое сердце словно опрокинулось – тяжело, почти болезненно. Эти двое столько всего пережили, гораздо больше, чем мы с Дэймоном, и это… господи, это несправедливо.

– Нет, он еще не вернулся, но что с тобой? Похоже, ты больна.

Прижав к горлу худую бледную руку, Бет сглотнула.

– Я себя не очень хорошо чувствую.

Я не знала, насколько ей нехорошо, и почти боялась это выяснить.

– Что случилось?

Бет распрямила плечи – кажется, это стоило ей огромных усилий.

– Ты не должна волноваться, – сказала она тихо, теребя край одеяла. – Ничего особенного. Я буду в порядке, когда Доусон вернется.

Ее взгляд снова поплыл в сторону, и, уронив край одеяла, девушка положила руку на укрытый одеялом живот.

– Мы будем в порядке, когда Доусон вернется.

– Мы будем?..

Я не договорила фразу, широко раскрыв глаза. У меня от изумления отвисла челюсть.

С растущим ужасом я наблюдала, как она медленно поглаживает живот ровными круговыми движениями.

О нет. Нет-нет-нет, черт возьми, и еще триста раз нет.

Я сделала шаг вперед, а потом остановилась.

– Бет, ты что… ты беременна?

Она прижалась затылком к стене и зажмурилась.

– Нам следовало быть осторожнее.

Я почувствовала внезапную слабость в ногах. Недостаток сна. Истощение. Теперь наконец все обрело смысл. Бет беременна, но поначалу, как полная идиотка, я не понимала, как это могло произойти. Затем здравый смысл взял свое, и мне хотелось кричать: «Где были презервативы?» Но теперь вопрос уже потерял актуальность.

В моем сознании возник образ Мики, маленького мальчика, который помог нам сбежать из «Дедала». Мика – малыш, способный сворачивать шеи и уничтожать мозг одной только силой мысли.

О боже, дети-инопланетяне – неужели в животе у Бет находился один из них? Один из этих жутких детей – жутких, опасных, обладающих смертельной силой? Наверное, такими жуткими детьми когда-то были и Арчер с Люком, но эта мысль не внушала оптимизма, потому что новейшая партия Истоков, «произведенных» «Дедалом», сильно отличилась от той, из которой появились на свет Люк и Арчер.

Но и Люк с Арчером тоже были жутковатыми.

– Ты смотришь на меня так, словно огорчена, – негромко сказала Бет.

Я заставила себя улыбнуться, подозревая, что выглядит это слегка безумно.

– Нет. Я просто удивлена.

На губах у нее появилась слабая улыбка.

– Да, мы тоже удивились. Неподходящее время, правда?

Ха. Это еще мягко сказано.

Наблюдая за ней, я заметила, как улыбка медленно сползает с ее лица. Я понятия не имела, что ей сказать. Поздравляю? Сейчас это не представлялось уместным, но в то же время казалось неправильным не сказать этого. Интересно, они хотя бы что-то знали об Истоках, обо всех детях, появившихся у «Дедала»?

И что, этот младенец станет таким, как Мика? Господи, неужели? Разве у нас и без этого мало поводов для беспокойства? В груди заныло, и я подумала, что, наверное, у меня паническая атака.

– Какой… какой у тебя срок?

– Три месяца, – ответила Бет, судорожно сглотнув.

Мне нужно было сесть.

Черт, и мне необходим кто-то взрослый.

Картинки грязных памперсов и злых красных рожиц кружились у меня в голове. Следует ли ожидать одного ребенка или троих? Рассуждая об Истоках, мы никогда не думали об этом, однако Лаксены всегда появлялись тройнями.

О господи, на что это похоже? Трое младенцев!