Всю ночь напролет - Френсин Паскаль

— Спасибо, Кен, ты — прелесть, — Лиз похлопала его по плечу.

Через несколько секунд она была на стоянке. Тодд сосредоточенно протирал выхлопную трубу мотоцикла.

— Привет, — Лиз, — поднял он голову, услышав шаги — Всего-навсего доехал до школы, а сколько грязи, Придется, видно, все свободное время проводить с тряпкой в руках. — Положив тряпку, он обнял за плечи Лиз. — Как себя чувствует моя любимая рокерша?

Этого вопроса Элизабет ожидала меньше всего. Чувствуя, что решимость ее тает, она освободилась из его объятий и посмотрела ему в глаза.

— Тодд, извини, я утром была не очень любезна..

— Да ладно, пустяки, — он добродушно прервал Лиз. — Ты была занята, я понимаю.

— Спасибо, — сказала Лиз, — я.

— Просто я хотел поскорее увидеть тебя вот в этом. По-моему, он тебе к липу, — сказал Тодд, махнув рукой на розовый шлем. — Когда я покупал его, продавец подумал, что у меня не все дома. Пришлось объяснить: «Это для моей девушки».

Ц знаешь, он похвалил мой вкус. Ну-ка, надень.

Тодд отвязал шлем и протянул ей. Но она не взяла его.

— Я не могу надеть, — запинаясь произнесла она Тодд по-своему понял ее нерешительность:

— Если ты боишься из-за простуды, Лиз, совсем не обязательно сейчас ехать со мной Я просто хочу посмотреть, как на тебе этот шлем.

— Мне что-то не хочется его надевать.

— Только не говори, что боишься испортить прическу, ты ведь не Джессика. Что происходит, Лиз? — спросил он с беспокойством, видя, что ее глаза полны слез.

— Я не простужена, Тодд, — призналась Лиз, — я все выдумала.

— Зачем? — Тодд был искренне удивлен.

— Мне легче было соврать, чем признаться тебе, что я не смогу ездить на мотоцикле не только сегодня, но и вообще никогда.

— Не сможешь? — воскликнул Тодд, чуть не выронив шлем. — Почему?

Лиз глубоко вздохнула и сказала:

— Несколько лет назад мой двоюродный брат Рекси погиб, когда ехал на мотоцикле, и родители взяли с нас слово, что мы никогда не сядем на мотоцикл.

— Почему же ты не сказала об этом раньше? — резко спросил Тодд, положив шлем на кожаное сиденье. — Ты ведь давно знала, что я хочу его купить.

— Боялась, что ты не поймешь. Тодд провел рукой по густым каштановым волосам.

— Ты могла подумать, что я брошу тебя из-за мотоцикла? Да?

Лиз кивнула.

Ласково улыбнувшись, Тодд покачал головой.

— Глупенькая моя девочка, — он привлек Лиз к себе. — Неужели ты и правда думаешь, что колеса для меня важнее, чем ты?

Тодд произнес это с таким чувством, что Лиз даже стало стыдно из-за своих переживаний.

— Прости, Тодд, . — начала было она.

— Не говори ничего, — Тодд провел пальцем по ее губам. Потом, крепко поцеловав, прибавил:

— Неужели ты не знаешь, что ты для меня значишь?

— Какой ты замечательный, Тодд, — сказала Лиз с облегчением, — Ты все понимаешь.

— Чего ж тут не понять! Случись у нас в семье такая трагедия, я, наверное, чувствовал бы то же самое. Держу пари, ты вообще не рада, что я его купил?

— Мне страшно за тебя, — призналась Лиз. — Но я знаю, как много он для тебя значит, и я не хочу, чтобы ты из-за меня отказался от любимого удовольствия.

— Хорошо, что ты так думаешь, — Тодд облегченно вздохнул и чмокнул ее в нос. — Я конечно, буду ездить на нем Понимаешь, Лиз, мотоциклисты попадают в аварию, только если не умеют ездить или ездят неосторожно. И еще надо обязательно носить шлем. Я хорошо вожу, и я не лихач. Мне очень жаль твоего брата, твою семью. Но больше всех мне жалко тебя. Ты лишена такого удовольствия!

— А это правда здорово?

— Еще как здорово! В теплый солнечный день нет ничего лучше поездки на мотоцикле. Едешь по холмам, встречный ветер обдувает тебя. И все видишь по-новому. Да что я говорю — просто сливаешься с природой. Когда сидишь в тесной машине, впечатление совсем не то, — говорил Тодд, и его карие глаза восторженно блестели.

Лиз перевела взгляд на мотоцикл. Она хотела бы радоваться вместе с Тоддом, но у нее в голове не укладывалось, как можно наслаждаться природой, когда твоя жизнь зависит от способности держать в равновесии машину весом полтонны, которая к тому же мчится со скоростью пятидесяти миль[1]в час. Да еще этот черный цвет — цвет смерти. На какой-то миг в памяти возникла картина похорон Рекси. Усилием воли Лиз отбросила от себя эти мысли. То, что случилось с Рекси, совсем не обязательно должно случиться с Тоддом. Он такой спокойный и такой сильный. Лиз не сводила глаз с мотоцикла — Все еще страшно? — спросил наблюдавший за ней Тодд.

— Да, — призналась Лиз.

— Можешь не верить, но я тебя понимаю, — сказал Тодд, положив ей руку на плечо. — Первый раз я сам немножко боялся А потом страх прошел.

— А тебе не страшно упасть?

— Конечно, нет. Мотоцикл на ходу сам держит вертикальное положение. Попасть в аварию можно только в одном случае — если ехать неосторожно. Ну, а авария в мои планы не входит.

— Так-то оно так. Но ведь аварии ни в чьи планы не входят, — Знаю, знаю. Лиз Уэйкфилд рассудительна и осторожна. Но она не паникерша. Почему обязательно должно случиться что-то плохое? Гибель твоего брата — трагедия, но, с другой стороны, не всем мотоциклистам уготована такая судьба.

— Знаю, — сказала Лиз, — но к этой мысли надо привыкнуть.

— А если бы твои родители передумали и разрешили, ты стала бы со мной ездить? — помолчав, спросил Тодд. — Они не передумают, — не глядя на Тодда, ответила Лиз. — Они очень любили Рекси. И нас любят не меньше. И они никогда не позволят нам рисковать жизнью.

— Риск, риск! Постарайся о нем не думать. Я ведь не думаю, что рискую жизнью, когда еду. А что, если я с ними поговорю? Ты не против? Может, они поймут, что это безопасно. И отменят свой запрет.

Видя его умоляющие глаза, Лиз кивнула. Она понимала всю бесполезность этой затеи, но как это объяснишь Тодду?

— Ладно, поговори. Хуже, во всяком случае, не будет.

— Я зайду к вам сегодня вечером?

— Сегодня? — невольно сорвалось у нее с языка. Но она тут же изменила тон. — Конечно, приходи. В половине восьмого.

— Спасибо, Лиз, — неожиданно улыбнувшись, сказал он и крепко прижал ее к себе. — Ты сама будешь довольна.

— Полегче, Тодд! «Спасибо» — не повод, чтобы обниматься. Если мы хотим перекусить, надо торопиться. До урока осталось пятнадцать минут.

— Всего? — Тодд взглянул на часы. — Мне надо бежать, Лиз.

— У нас есть еще время спокойно поесть.