Испытание страстью - Изобель Чейс

— И вы присоединитесь ко мне на этом пути? — вкрадчиво спросил он.

У Френсис внезапно пересохло в горле.

— Нет! — выпалила она. — Почему же?

— Я не верю в случайные романы, — хриплым от смущения голосом произнесла девушка.

Саймон выслушал это не моргнув глазом.

— Естественно, я сделаю все, чтобы вы изменили свое мнение. Ночь только началась!

— Я не хочу больше вина, спасибо!

Эти слова прозвучали довольно резко, но Саймон ничего не сказал, только поднял бровь. Френсис поколебалась, размышляя, ставить ли его в известность насчет того, что она зареклась иметь дело с мужчинами. Однако здравый смысл подсказал ей, что он вряд ли поверит в это, а если и поверит, то воспримет как вызов и не упустит случая развязать войну.

— Вы часто бываете в этом ресторане? — как ни в чем не бывало спросила она.

— Время от времени, — весело ответил он.

— И вас отпускают сюда?

Он с иронией посмотрел на нее:

— Что вы хотите узнать? Женат ли я? — и рассмеялся: — Нет, не женат. Я провожу большую часть времени там, где неделями не вижу ни одной девушки.

— Так я и предполагала! — сухо заметила Френсис. Саймон многозначительно взглянул на ее левую руку.

— А вы не замужем.

— Да.

— Но не испытываете недостатка в жизненном опыте? — насмешливо предположил он.

Френсис сдержанно улыбнулась и кивнула.

— И как, научил вас чему-нибудь этот опыт? По-моему, нет.

— Должна вас разочаровать, мистер… э-э-э… Саймон. Я слишком хорошо выучила свой урок. И это не тот путь, по которому мне вновь хотелось бы пройти!

— Так-так, — с легким презрением протянул Саймон. — Полагаю, вы приехали сюда, чтобы забыться?

— Не совсем. Я приехала сюда, чтобы найти себя.

— О нет!

— В это так трудно поверить?

— Честно? Да. У вас не хватит на это мужества, мисс… э-э-э… Френсис! Вы просто не выдержите одиночества. Вы одна личность, когда танцуете, и совершенно другая, когда сидите здесь, рассуждая с чопорностью жеманной школьницы о «случайных романах»… Кто-то из этих двух Френсис меня обманывает.

Девушка вскочила, щеки ее пылали.

— По крайней мере, я никогда не делаю людям больно, никого не обижаю намеренно! — выпалила она. — И никого не использую в своих интересах. Возможно, я жеманна, но не жестока!

— Неужели? — Саймон тоже поднялся.

— Да! И, опять же в отличие от вас, я не унизилась до оскорблений, когда мое обаяние не возымело ожидаемого действия на одного человека… — Френсис внезапно с ужасом осознала, что зашла слишком далеко. — Я хотела сказать… — начала она, надеясь все исправить, — я имела в виду…

— Пожалуйста, не щадите моих чувств, — зловеще процедил Саймон.

— Мне не стоило этого говорить. Я сожалею… — совсем смутилась Френсис; его прозрачные глаза приковывали к себе ее взгляд, лишали возможности соображать.

— Вы моложе, чем я думал, — хрипло произнес он.

— Я правда сожалею. Я… думаю, я пойду спать.

Саймон неожиданно рассмеялся:

— Знаете, вам лучше поскорее избавиться от комплекса вины или уж хотя бы не подавать виду, что вы передо мной виноваты. Иначе это даст мне преимущество, которого я не заслуживаю. К примеру, если я вас еще раз поцелую, вы побоитесь снова оскорбить мои чувства и поцелуете меня в ответ!

— Но…

— Идемте. Я провожу вас до вашего номера и покину у двери. — Глаза его весело сверкнули. — Завтра будет новый день!

Он стоя допил одним глотком вино из своего бокала и повел девушку через переполненный обеденный зал, то и дело кивая и здороваясь, когда узнавал кого-то из знакомых. Они спустились в фойе. Саймон на минуту остановился у сувенирной лавочки и указал на кубок работы местных мастеров, украшенный искусно выгравированным изображением слона на фоне знаменитой горы Килиманджаро.

— Я возьму это, — сказал он африканке в униформе, стоявшей за прилавком. Заплатив и понаблюдав, как продавщица умело запаковывает кубок, он взял коробку и сунул ее в руки Френсис. — Теперь вы не будете таить на меня обиду?

— Но я не могу это принять…

— Почему?

— «Бойтесь данайцев, дары приносящих», — процитировала Френсис, покачав головой. — Подарок накладывает определенные обязательства…

— Никаких обязательств! — заверил он. — Всё только по доброй воле.

— Тогда… тогда зачем это?

— Потому что вы мне симпатичны! — Саймон весело прищурился. — И потому что я хочу, чтобы вы приятно провели отпуск.

— Я приехала не в отпуск…

— Ах ну да! Вы приехали найти себя!

Френсис шагнула в лифт, досадуя, что всем телом ощущает присутствие рядом с собой мужчины и не может отвлечься от мыслей о нем. Лифт взлетел вверх, не давая ей времени подготовить в уме прощальную речь.

Тут она вспомнила, что, увлекшись препирательствами, так и не поблагодарила Саймона за кубок. Френсис порывисто повернулась к нему, но дверцы лифта в этот момент открылись.

— Я буду хранить кубок как сокровище! — выпалила она.

Саймон улыбнулся ей и вышел из лифта, затем, отобрав у нее ключ, взглянул на табличку с цифрой. Быстрым шагом пройдя по коридору, отыскал нужный номер, повернул ключ в замке и открыл дверь. Даже свет включил сам.

— Саймон!

— Да? — Взяв у Френсис сумочку и коробку с кубком, он поставил их на столик у двери и замер на пороге, преграждая ей путь в номер.

— Саймон…

Прохладные крепкие ладони легли ей на плечи, насмешливые губы приблизились к ее губам, и все протесты Френсис умерли в единственном вздохе. В следующий миг девушка сделала отчаянную попытку освободиться, которая закончилась тем, что она лишь крепче обвила его шею руками и еще теснее прижалась к нему.

Он первым прервал поцелуй. Заставил ее переступить порог номера, вышел и закрыл за собой дверь с резким щелчком. Для Френсис это было, как будто шагнуть из сладкого сна в горькую реальность. Она рванула дверь, выглянула в коридор, но Саймона там уже не было. Победа вновь досталась ему — в этом не приходилось сомневаться.

Проснувшись, Френсис вышла на балкон и окинула взглядом утренний Найроби. Палисандровые деревья в розовато-лиловом цветении плотно обступили уродливые кварталы как раз напротив отеля, и это облако лепестков плыло дальше, вниз по улице; укутывая весь город розовато-лиловой свежей прозрачной дымкой. Движение уже оживилось; с окраин, где жила большая часть рабочего люда, вливался в город поток транспорта. Она бросила взгляд на часы. У нее оставалось достаточно времени, чтобы осмотреть до отлета в Арушу окрестности.