Надменный герцог - Рона Рэндалл

– Если герцог захочет тебя видеть, как он узнает, где ты? – спросила я.

– Он не захочет меня видеть до своего возвращения.

– Разве его нет? – удивилась я. – Но я видела на башне флаг…

– Флаг повесили, потому что он может приехать в любую минуту. Последние три месяца он был за границей. Да и какая разница! Когда он приедет, он не захочет видеть меня. То есть захочет, но не сразу, потому что, как всегда, привезет с собой толпу Друзей.

Не переставая болтать, Пенелопа дошла до низкой дверцы, вырубленной в скате крыши, и отодвинула задвижку. В мансарду хлынул яркий свет. Дверца вела прямо на крышу! Чтобы пройти в дверь, мне пришлось пригнуться. Только выйдя наружу, я поняла, что затеяла девчонка. Задрав юбку, она с ловкостью кошки принялась карабкаться по скату. Потом уселась верхом на конек и расхохоталась.

Сердце у меня ушло в пятки. Она хочет, чтобы я полезла за ней! Она притащила меня сюда, чтобы унизить, а вовсе не полюбоваться видом. Мне остается либо признать свое поражение, либо принять брошенный вызов.

За безопасность девочки я не опасалась. Она сидела прочно, не рискуя упасть, и радовалась, наслаждаясь свободой. Мысленно пообещав себе впредь ничего подобного не допускать, я подобрала юбки и начала взбираться по скату крыши, не смея ни взглянуть вниз, ни подумать о том, чем грозит мне один неверный шаг.

Пенелопа больше не смеялась. Она не ожидала, что я последую за ней. От страха меня подташнивало, но не могла же я проиграть первую схватку со своей ученицей? Понимая, насколько важно одержать первую победу, я взбиралась все выше.

К моему облегчению, крыша оказалась не такой крутой, как я предполагала. Я села рядом с Пенелопой и расправила юбки. Глаза у девочки округлились от изумления. Я смерила ее равнодушным взглядом и огляделась по сторонам.

– Ты права. Вид великолепный. Ты часто сюда приходишь?

– Конечно. Почему бы и нет?

Она придвинулась ближе. Здесь, наверху, ветер был такой сильный, что мне пришлось обеими руками придерживать юбки. На мне был серый твидовый дорожный костюм, в котором я приехала. Я порадовалась, что не надела узкое платье, иначе я просто физически не смогла бы принять вызов ужасной девчонки. Пришлось бы стоять внизу и терпеть ее смех и издевки. Что ж, зато теперь ей не над чем смеяться.

– Когда насмотришься, – просто сказала я, – мы спустимся вниз.

– Я еще не насмотрелась. Да и вам до ужина делать нечего! К чему такая спешка?

– Я совсем не спешу, – спокойно ответила я.

– Мисс Пенроуз, как вас зовут?

– Оливия.

– Оливия Пенроуз, – задумчиво повторила Пенелопа. – Красивое имя!

– Спасибо.

– Сколько языков вы знаете?

– Три. Французский, немецкий и итальянский.

– Где вы их выучили? В какой-нибудь нудной школе?

– Нет. Я путешествовала с отцом.

– Вы были во всех этих странах?

– Да, – ответила я и рассказала, где успела побывать.

– Ваш отец был богат? – В ее тоне слышалось удивление.

– Когда-то был.

– А сейчас – нет?

– Его нет в живых.

– Значит, у вас никого нет на свете?

– У меня есть тетка. Она вдова сэра Кита Баррона и живет в Суссексе.

– Почему вы не живете с ней?

– Она хотела, чтобы я поселилась у нее, но я предпочитаю независимость.

Впервые я вызвала у моей ученицы хоть какой-то интерес! Я решила через некоторое время приказать ей спускаться.

Промедление оказалось ошибкой. Если бы я сразу заставила Пенелопу вернуться или, бросив ее на крыше, осторожно спустилась сама, я бы избежала последовавшего унижения.

Мы сидели на крыше и беседовали; я наблюдала за личиком ученицы, пытаясь понять ее, и забыла обо всем на свете. Над нашими головами кричали грачи, внизу, в своих гнездах, ворковали голуби. Наверное, из-за птиц да еще из-за завывания ветра я не заметила приближения гостей. Опомнилась я только тогда, когда во дворе загремели копыта лошадей и заскрипели колеса.

Вздрогнув, я глянула вниз и увидела ряд карет, за которыми следовали фургоны со слугами и багажом. Кареты остановились у парадного входа, фургоны завернули за угол. Я не могла оторвать взгляд от происходящего внизу. Таких пышных процессий мне еще не доводилось видеть нигде – даже в Мариенбаде и Хомбурге.

Внезапно я вспомнила, где нахожусь.

– Это герцог?

– Кто же еще? Я говорила, он притащит с собой кучу гостей!

– Нам пора идти!

Пенелопа тряхнула головой:

– Идите, если хотите, а я остаюсь. Я люблю наблюдать за ними сверху. И потом, интересно, кого он с собой привез. Конечно, леди Хит. Знаете, кто она? Его любо…

Я быстро прервала ее:

– Мы должны немедленно спуститься.

Вместо ответа, Пенелопа вскочила на ноги и дерзко рассмеялась. Несмотря на то, что карниз у крыши был достаточно широкий, сердце у меня екнуло. Я тоже инстинктивно встала и схватила девочку за руку. Она только громче расхохоталась.

Вдруг шум утих. Скосив глаза вниз, я увидела обращенное ко мне изумленное и разъяренное мужское лицо. Человек, смотревший на меня, был на голову выше остальных. Я поняла, что это сам герцог.

Значит, вот что затеяла Пенелопа! Теперь меня уволят через час после прибытия!

Словно для того, чтобы усугубить мое унижение, сильный порыв ветра задрал на мне юбки. А я стояла на коньке крыши не в силах пошевелиться. Снизу послышался смех.

Мало-помалу я овладела собой; медленно и осторожно я спустилась вниз, на плоский настил, и, не оборачиваясь к Пенелопе, прошла в низкую дверь.

Я долго брела бесконечными коридорами и галереями, свои комнаты я нашла лишь чудом. Перед моим мысленным взором стояло смуглое, надменное, сердитое лицо герцога. Отчего-то мне стало ясно: я буду вспоминать это лицо даже после того, как покину замок. Оно будет преследовать меня всю жизнь.